Потерянная Наследница. Часть вторая (СИ) - Алекса Корр

после чего дал знак своим служащим увести задержанных, а когда мимо него проводили Арона и Власова, присмотрелся к Арону и проговорил:

— Какая удивительная штука эта жизнь. Не ожидал увидеть в одной компании преступника и того, кто на него донес…

Арон сплюнул кровь из разбитой губы и зло сказал:

— Я не был виновен в том, за что меня отправили на казнь по вине Воронцова, и я жалею только о том, что мне не удалось отомстить…

— А причем тут князь Воронцов? — искренне удивился Извольский, — Я в то время вел расследование и еще и удивился, какой Власов ответственный и порядочный, что сына своей кормилицы не пожалел, а сам про него рассказал, узнав, что он совершил преступление.

Арон споткнулся и ошарашенно взглянул на Власова, которого как раз выводили на улицу. А Власов, увидев этот взгляд только усмехнулся и отвернулся в сторону.

Императрица-мать кричала, грозила всем карами, требовала немедленно отпустить её и её сына, которые ни в чем не виноваты и оказались тут совсем случайно, введенные в заблуждение Власовым, которому она безоговорочно верила, так как считала его порядочным человеком … но её никто не слушал.

Воронцов, который уже подбежал к Наталье и убедившись, что ей не причинен вред, развернулся и от всей души врезал кулаком Дайрону, который даже не стал уклоняться, а потом повернулся к Бельскому и спросил:

— Ну и что Вы так долго?

— Ну, — Бельский подошел к Наталье и встал напротив неё, рассматривая девушку, — видишь ли, Андрей, я не сильно в приятельских отношениях с другими Родами и мне стоило немало трудов убедить их явиться сюда и самим во всем убедиться. Да и Извольского пришлось уговаривать, все поверить мне не мог, что тут замышляется недоброе… Но то, кто оказались в итоге Заказчики всего беспредела, даже для циничного меня, оказалось неожиданностью…

Потом он уважительно поклонился Наташе и произнес:

— Я рад приветствовать Вас, княгиня Демидова! Поверьте, мне искренне жаль, что с Вашей семьей произошло такое несчастье. Помочь своему другу я в свое время не смог, и я буду рад, если смогу оказаться Вам полезным. Вы можете на меня во всем рассчитывать.

Наталья, ничего не понимая, молча кивнула ему и перевела удивленный взгляд на Воронцова, а потом и Рэйгара, который стоял около Источника, заложив большие пальцы в карманы брюк и о чем-то размышлял.

Он настолько ушел в свои мысли, что не заметил, как к нему подошел Дайрон и встал рядом, а потом и Извольский, который закончил с распоряжениями насчет пленников и теперь обратил внимание и на демонов:

— Я так понимаю, что передо мной гости из-за завесы? Я благодарен вам за участие в раскрытии этого дела, но Вам с Вашими людьми все-таки придется пройти со мной в мое ведомство.

Услышав Извольского, Воронцов отлип от Натальи и сказал:

— Перед Вами его высочество принц Пустоши, Рэйгар. И он тут со своими людьми с дипломатической миссией по моему приглашению. Я готов ответить за это, но наши гости останутся на свободе и беспрепятственно смогут покинуть нашу Империю, когда пожелают.

Извольский подумал немного, потом склонил уважительно голову перед Рэйгаром, бросил взгляд на других присутствующих, которые одобрительно закивали и проговорил:

— Хорошо, но показания, пусть и в качестве свидетелей, Вам все же придется дать.

— Договорились, — Рэйгар, в свою очередь вежливо поклонился Извольскому.

Глава 49 Вместо эпилога

Наталья

А дальше начался дурдом! Мне и Дайрону выговаривали все, кому не лень за нашу инициативу, Дайрон даже, помимо Воронцова, отхватил еще и от Рэйгара. Стефан тоже, судя по его виду хотел присоединиться, но сдержался, понимая, что не ему бить физиономию одному из Высших демонов.

А все потому, что мы с Дайроном приняли решение, как нам надо поступить, не дождавшись возвращения Рэйгара с Воронцовым.

А все дело в том, что в один из своих походов в город за продуктами и прессой, к Дайрону подошел неизвестный, как позже выяснилось, его звали Арон и стал совращать его обещаниями титула, денег, в обмен на то, что Дайрон в оговоренное время приведет меня и принесет накопитель в оговоренное место.

Конечно, вернувшись обратно, Дайрон сразу отвел меня в сторону и рассказал мне это, сообщив, что он отправляется в столицу, чтобы найти Рэйгара и с ним обсудить, как будут выслеживать Заказчика.

Но тут я предложила другой вариант и Дайрон, под моим натиском, сдался… Он сыграл предателя и «доставил меня» куда следовало, а Дэмон в это время разыскал Рэйгара и рассказал ему, что мы затеяли свою игру…

Мы не знали, куда Арон поведет нас и поэтому, Дайрон, сделав вид, что «оглушил» меня, всю дорогу оставлял знаки, понятные демонам, чтобы по ним могли нас найти.

А для меня самое сложное было изображать беспамятство и не делать никаких движения, пока меня, перекинув через седло, «доставляли» в тайное убежище. А потом еще и изображать праведный гнев в адрес Дайрона.

Я понимала, что только таким способом мы сможем заставить Заказчиков действовать, а в том, что и Воронцов и Рэйгар со Стефаном успеют прийти нам на помощь, я не сомневалась…

Но нашу инициативу не оценили, и я впервые слышала, как Воронцов ругается в адрес «безмозглых куриц», которые не понимают, что могли пострадать и в адрес безмозглых кретинов демонов, которые растеряли все мозги где-то по дороге и ведутся на уговоры «безмозглых куриц».

В общем, я послушала, а потом решила обидеться. Нет, я понимала, что в чем-то он прав, но мне надоело, что нас постоянно обыгрывают, что враг на шаг впереди нас и не собиралась до старости скрываться. А поэтому считала, что мы с Дайроном поступили верно…

Поэтому я психанула, гордо развернулась и только успела сделать два шага в сторону, как Воронцов подхватил меня на руки, прижал к себе и впился в мои губы поцелуем.

… И я размякла, а потом и не заметила, как ответила ему… Последствия стресса, наверное… А может то, что Андрей мне очень нравился, если бы еще не его деспотичный характер… А может и то, что я за него все эти дни сильно переживала и пыталась разобраться в своем к нему отношении…

А когда мы отлипли друг от друга я увидела каменное лицо Рэйгара, смотрящего на нас и мне стало … стыдно. Я знала, что Рэйгар считал, что я его истинная пара, но … он мне нравился, искренне нравился, как друг, брат,