Танец Ведьмы - Blackmourne

конкретная, осязаемая. Защитить одного-единственного человека. Прямо сейчас он сражался почти в полном окружении и мог погибнуть у неё на глазах. Этого она допустить не могла.

Один из гвардейцев получил удар кривым клинком в живот; атаковавшего дикаря сразу же пронзили с двух сторон его товарищи, но сам воин осел на землю, сжимая рукоять глубоко вонзившегося под нагрудник костяного меча, пробившего кольчугу и поддоспешник. Шестнадцать оставшихся гвардейцев, повинуясь приказу командира, сделали шаг назад, чтобы сузить кольцо и закрыть брешь в строю. Время играло против них.

Тяжело сглотнув, Лана укрепила свой разум собранной решимостью, сбрасывая оцепенение. Ладони, сжимающие тяжёлый клинок двуручным хватом, предательски дрожали, когда, выскочив из кустарника, баронесса ринулась в сторону Скитальца. Десять метров, два вдоха, короткий замах — но свежеватель что-то почувствовал. Прекратив выть, он начал поворачиваться к бегущей на него сребровласке.

Лана попыталась привычно усилить ноги с помощью Воли и подпрыгнула вверх. Тело действовало само, на инстинктах, выработанных десятилетием практики. Это её и подвело — Воля, и без того истощённая воем, рассеялась, не оказав никакого воздействия. Баронесса не достала противника, сумев лишь кончиком меча легко ранить его в бок — вместо того, чтобы вонзить клинок в сердце.

Скиталец яростно заревел и взмахнул саблями. Первый колющий удар он направил в живот девушки, но Лана сумела его отразить своим мечом, одновременно поднырнув под взмах второго клинка, разминувшись с ним на считанные миллиметры. Потоки окружающего воздуха и намерения противника она сейчас видела столь же ясно, как и Волю чудовища. Монстр был намного сильнее, а значит, чтобы одержать верх, ей нужно было быть хитрее и искуснее.

Меч с глухим лязгом столкнулся с саблей противника и отлетел в сторону — баронессе не хватило сил, чтобы пробить блок твари. Мгновение ушло на то, чтобы вернуть равновесие, но взмах второй сабли успел полоснуть её в бок. Рана вышла неглубокой, рубашка начала стремительно пропитываться кровью. Насмешливо рыкнув, Скиталец захохотал. В его глазах читались жестокость и похоть — он играл с добычей, полностью уверенный в своей победе.

Унижение и страх вырвали из лёгких звонкий крик. Лане невыносимо не хотелось умереть вот так — грязно, бессмысленно. Жажда жизни вспыхнула в сознании: она хотела снова почувствовать вкус изысканной готовки хитрой ведьмы, вволю поплавать в озере, сразиться с Айром на тренировке. Простые, банальные желания сейчас слились с затухающей Волей, и её фиолетовое пламя внезапно взметнулось вверх. Чтобы достичь цели, она черпала силы не из уверенности, а из чистой, незамутнённой страсти к самой жизни.

Длинный меч окутался гудящей фиолетовой аурой. Клинок, ускорившись, ударил по сабле врага — и разметал её в осколки сырого железа. Ошеломлённый Скиталец попытался уклониться, но меч врезался ему в бок почти на ладонь. Плеснула чёрная кровь. Лана тут же рванув клинок на себя, рассекла плоть, а противник отпрянул назад, зажимая рану, и дико, протяжно завыл.

Клинок Ланы потух. Поддерживать концентрацию на новом источнике силы было непросто — прочную ауру она так и не сумела сформировать. В воздухе мелькнула стрела, но воительница уже чувствовала на себе взгляд стрелка и отразила снаряд взмахом сияющей стали. Тем временем от отряда свежевателей, сражавшихся с гвардейцами, быстро приближались двое — вооружённые длинными копьями. Оставались считанные секунды, чтобы добить Скитальца.

Лана плавно скользнула вперёд. Время замедлилось, расслоилось. Она видела, как последняя сабля врага медленно поднимается навстречу её колющему удару, направленному прямо в грудь. Скиталец успел частично отклонить выпад, и вместо сердца меч глубоко вошёл в лёгкое. Зажав клинок в ране свободной рукой, вожак неистово заревел и нанёс рубящий удар сверху вниз. Лана отпустила меч, бросилась в сторону, уклоняясь, и выхватила кинжал.

Двое свежевателей были уже в пяти метрах. Подпрыгнув, девушка вонзила кинжал в сгиб локтя монстра, подхватила его выпавшую саблю в воздухе и, приземлившись, закружилась в стремительном пируэте. Сила вращения ускорила разящий удар, направленный в шею, украшенную ожерельем из фаланг человеческих пальцев. Сабля пробила трахею и горло — вой врага перешёл в мерзкие, булькающие звуки. Действуя наверняка, Лана провернула клинок в жуткой ране, извергающей фонтан чёрной крови, затем стремительно обернулась — навстречу новым врагам.

Сабля сразу же полетела в ближайшего свежевателя, выигрывая драгоценные мгновения. Лана, схватившись обеими руками за свой меч, оттолкнулась ногой от падающего Скитальца и с усилием вырвала клинок из его плоти. Её окатило чёрной кровью. Она попыталась отпрыгнуть в сторону, но увязла в липкой, мерзкой грязи, перемешанной с кровью и землёй.

Один из свежевателей ударил копьём в бок. Наконечник пробил куртку, соскользнул по рёбрам и вспорол кожу, застряв в ткани. Лана вскрикнула от вспышки боли. Почти сразу второе копьё вонзилось ей в бедро. Оборвав крик, чтобы сэкономить дыхание девушка взмахнула мечом и перерубила оба древка, неуклюже отступая назад.

За спиной всё ещё слышались звуки боя — гвардейцы сражались за свои жизни. Подмоги ждать было неоткуда. Отчаяние, тяжёлое и вязкое, накатывало волной. Раненая, ослабевшая, Лана