Сказ о Халлеке Торсоне. Судьба Феникса (СИ) - Нелин Дмитрий

— Но… как? — прохрипел Эамон, выкашливая тёмно-янтарные сгустки вперемешку с мелкими льдинками.

— На любую силу надётся другая. А ты замахнулся на чрезмерную плату, — Халлек выпустил рукоять ледяного меча. Князь упал сначала на колени, а потом рухнул лицом вниз.

Глава 27

Глава XXVII

Жар, выпущенный владетелями в "верхний мир", стремительно рассеивался, и вот уже в воздухе начал сгущаться туман. Прохлада поздней осени наваливалась на окрестности Виз-Амата. Скоро она обрушится коротким ливнем. Халлек посмотрел на пригорок, где находилась ставка обединённого войска, потом на холм, на котором тёмно-зелёным пятном выделялся Хризопраз и фигурки людей рядом. Мысли всё так же текли уверенно, ясно и быстро. Всё, здесь закончил. Теперь подняться к императору… Он рывком сдёрнул с головы Ледяную корону и спрятал её. Мир немного потускнел, навалилась вязкая усталость. Доковыляв до холма, Халлек утомлённо лёг на жухлую осеннюю траву. Здесь она уцелела, не то что в вытоптанной, а потом в выжженной дотла долине между восточной окраиной города и грядой возвышнностей.

Кэтлин молча устроилась рядом, подлезла под руку. Тусклое солнце заслонила голова Хизопраза, сверкнул левый глаз.

— Молодецсс, — коротко сказал он, разворачиваясь. А потом случилось что-то непонятное. Ощущение огромной массы поблизости исчезло. С трудом повернувшись — спать хотелось всё сильнее — Халлек увидел крепкого дядьку примерно с себя ростом, только заметно матёрее. Выглядел он очень старомодно: пышная, богато украшенная одежда, тёмная густая бородка, украшенная бусинами, длинные волосы, собранные в хвост. И только глаза выдавали, кто это. Рядом застыла удивлённая, но довольная Вейла. Послышался голос Низы, подпустившей ехидцы:

— Вот кто бы сомневался. Она такая, если добычу учует — пиши пропало.

Халлек уронил голову на заботливо подсунутый женой плащ.

— До весны не будить, — пробормотал он и вырубился. Не слышал, как суетятся маги боевых звёзд, завидев подходящего Барнабаса, и как император задумчиво смотрит на нордхеймца.

— Ну, барон, что-то я как-то даже не знаю. Учудил… — сказал он, покачав головой. — Ладно, отдыхай. Потом пообщаемся. А ты кто? — император глянул на незнакомца. — Я тебя раньше не видел.

— Прошу прощения, — тот вежливо поклонился. — Последние триста с чем-то лет меня звали Хризопраз, но вообще-то я Адельбрехт Банц-Калленберг. С кем имею честь?

— Барнабас II Хистен-Адальвальд, здешний император.

Недавний дракон снова раскланялся.

— Я многое пропустил. Хотя этот достойный собрат поведал мне, что знал, — Адельбрехт кивнул на спящего Халлека, — прошло слишком много времени. Надеюсь, госпожа Вейла просветит меня.

Из-за его спины выглянула Куница и бодро закивала. Император покосился на неё.

— Конечно просветит. Ладно. Работы много. Дамы, господа, — он наклонил голову, изображая прощание, обвёл взглядом присутствующих, и пошёл обратно к ставке. На пригорке не затягивали со сборами. Шатры уже сворачивались, чуть дальше строились войска, в соответствии с принадлежностью полков.

— Отдыхаем, — распорядилась Вейла. — Ставимся и до завтра бездельничаем.

Её подчинённые шустро устроили в пологой балке укрытие от ветра, натащили древесных обломков и прочего скарба, развели костерок. Кэтлин сунулась было помогать, но Куница отстранила баронессу:

— Сиди, будь с ним.

Халлек продрых до позднего утра. Он обнаружил себя на походной подстилке, под косым навесом, и укрытым от сырости верблюжьим одеялом. Даже не почувствовал, как его передвинули. Кэтлин с головой закуталась в такое же, превратившись в желтовато-серую полосатую куколку.

Приподнявшись, он огляделся. Сумрачное небо висело низко, похоже, осень окончательно вошла в свои права. Над береговым краем холма шелестел слабый ветер. О вчерашнем побоище напоминала только долина, превратившаяся в подобие перекалённого в печи черепка, да с прибрежных отмелей доносился скрежет металла. Провалы, через которые выбирались эримы, исчезли. Видимо, они поддерживались силами владетелей, и с их смертью схлопнулись. У ведёрного котелка, подвешенного на треногу, сонно хлопотал какой-то парень из звезды Фалька. Рядом, под навесом, шевелилиись остальные, включая Хризопраза-Адельбрехта. Возле него ожидаемо показалась Вейла.

— Подъём, прекрасная бабочка, — Халлек потормошил супругу. Та недовольно заворочалась, но высунула взлохмаченную голову на улицу. Подошла Низа.

— Задерживаться не будем. Сейчас перекусим и в столицу. Вчера император выразил желание лично выслушать тебя.

— И не какому-то провинциалу его прокатывать, — понимающе буркнул Халлек, потягиваясь.

— Ну не то чтобы, но в общем да, — согласилась магесса. — Так что завтракаем, прыгаем, приводим себя в порядок, и на аудиенцию.

Через два часа они, покинув термы в подвале резиденции IV управления, были готовы предстать перед главой государства. Нашлась приличествующая северному барону одежда взамен истрепавшейся в бою. Кэтлин, которой теперь не требовался обширный гардероб, облеклась в длинное, почти до пола, тёмно-красное платье с необычным глянцево-чёрным отливом юбки и сплошным матовым кружевом — тоже чёрным — по лифу. На ногах появились лёгкие сапожки из тёмно-пурпурной кожи, расшитые золотом. Низа одобрительно хмыкнула.

— Отлично. Полетели.

Они оказались в портальном зале дворца Белой Цитадели, откуда их сопроводил целый почётный караул, десяток гвардейцев. Халлек благодаря способности видеть силу с интересом изучал их вроде бы лёгкую, церемониальную броню, которая на самом деле наверняка способна остановить выпущенный из осадной баллисты снаряд. Кэтлин, в свою очередь, глазела на убранство дворца. На беглый взгляд всё выглядело показательно простым, хотя и искусным, хотя стоило только присмотреться, как начинали выходить на первый план детали. Вот в неброской, но затейливой резьбе на светлых стенных панелях проступают картины деяний прежних императоров. А вот на мраморных колоннах из прожилок складываются силуэты… чего? Кэтлин видела упорядоченные, но совершенно незнакомые контуры. Они словно струились, в ответ провожая её. Баронесса слегка поёжилась.

Выский, локтей в двенадцать, коридор, закончился дверями из полированного дуба, сверху донизу украшенными завитушками бронзовой инкрустации. Рядом стояли ещё два гвардейца. Серебряная табличка для опознания всех троих, и двери распахнулись.

За порогом, против ожиданий, находился вовсе не огромный зал, а довольно скромный для дворца кабинет. Шагов этак двадцать на тридцать. Окна выходят во внутренний двор, противоположная от них стена сплошь уставлена шкафами для книг и бумаг. Белёный потолок с плоским лепным плафоном и "колесом" на семь молочно-белых кругляшей, стенные панели выкрашены светло-персиковый цвет. Длинный стол, заваленный свитками, рулонами карт и подшивками документов. Отдельный небольшой светильник с зелёным стеклянным грибком. Император сидел за дальним концом и был погружён в какую-то книгу, очень похожую на амбарную. Рядом стоял невысокий чиновник. Выслушав неслышные от входа распоряжения, он взял книгу и торопливо удалился, только мазнул по новым посетителям беглым взглядом.

Барнабас II поднял взгляд и приглашающе повёл рукой — рядом с ним, вдоль стола, располагались три простеньких стула, обитых толстой мягкой тканью в цветочек.

Когда они уселись, император посмотрел на Халлека и в лоб спросил:

— Так что это было? Я наблюдал. Через тебя внезапно хлынул такой поток, что его даже я не вдруг выдержал бы.

Нордхеймец честно ответил:

— Эту силу даровал мне Свальбард для боя, и укрепил меня. Когда я убил их, она пропала. А я почувствовал себя выжатой тряпкой.

— Не врёшь, — хмыкнул император. — Ну ладно. Что думаешь дальше делать?

— Хозяйство осваивать, — Халлек пожал плечами. — Я ведь толком не начинал, только дела принял.