Ричард Кнаак - Конь-призрак

Эрини взяла его за запястье и, всхлипывая, прошептала:

— Ах, Меликард, что с нами будет?

Король ничего не ответил, а лишь обнял ее единственной рукой, и Эрини кинулась к нему в объятия. Меликард случайно задел рукой стену…

И наручник рассыпался в прах.

— Невозмо… — вырвалось у Меликарда. Эрини немедленно принялась за ножные кандалы, и, к ее восторгу, волшебство и тут удалось. Принцесса не решалась поделиться своей радостью с Меликардом. Она не смела даже поднять на него глаза — не потому, что боялась вновь увидеть его изуродованное лицо, нет! Ей было страшно: ее любимый уже наверняка понял, что его невеста — колдунья.

— Эрини, — шепнул Меликард.

— Итак, вот вам и подтверждение, — раздался голос, который она так боялась услышать.

Вскочив на ноги, Эрини заслонила собой Меликарда. Она с радостью воспользуется всем, на что способна — всем, что угодно, лишь бы убить Мала Кворина.

Один из стражников отпер дверь в камеру. Кворин вошел один, уверенный в своих силах. У Эрини дернулись пальцы. Нет, еще не время. Она еще не придумала, что с ним сделать. Предатель скоро поймет, что такое настоящая сила.

За ее спиной поднимался на ноги Меликард. Он не хотел, чтобы человек, подобный Кворину, возвышался над ним.

Советник не спеша приближался к ним мягкой, кошачьей поступью. Привычка появляться там, где его ждут меньше всего, только усиливала его сходство с котом. И улыбка тоже.

«Может, мне превратить тебя в шелудивого кота-крысолова, мастер Кворин?» Эта мысль очень понравилась принцессе. Она даже оставит его на королевских конюшнях — стеречь их от крыс и мышей.

— Вы только сейчас поняли, что ваша невеста — волшебница? Не правда ли, Ваше королевское Величество? Я подозревал об этом и раньше, но убедился только сейчас, когда она улизнула от моих людей. — Кворин посмотрел на Эрини. — Конечно же, я знал, миледи, куда вы устремитесь, и пошел более кратким путем. И вот вы вновь в моих руках. Остались только ваши упрямые крестьяне из Гордаг-Аи да несколько разрозненных стражников, которым удалось ускользнуть из моих сетей. А Талак узнает о смене властителя, только когда откроются северные ворота и в них въедет мой победоносный господин.

— Размахивая серебряным знаменем? — презрительно спросил Меликард.

— Вы на удивление проницательны, мой повелитель, — издевательски поклонился Кворин. — Взятие Талака станет истинным знамением его судьбы, его права быть Императором над всеми расами. Он взял в плен короля-чудовище и покарает его по заслугам. Настанет конец вашим вылазкам против драконов. Вокруг победителя сплотятся все его кузены, за исключением разве что изгоя из леса Дагора — Зеленого Дракона. Против объединенных сил Королей-Драконов не устоит никто, и они вернут себе славу, померкшую после Поворотной Войны!

Король рассмеялся, хотя это нелегко ему далось:

— Похоже, твой хозяин заставил тебя вызубрить эту речь! Ты только взгляни на него, Эрини! Как удивительно похож на человека этот драконишка!

Кворину с трудом удалось скрыть, как сильно ранила его насмешка Меликарда. Эрини, увидев и ощутив клокочущую в советнике ярость, продолжала внимательно следить за ним. Она уже почти придумала заклинание, подходящее для подобного негодяя. Еще чуть-чуть, и оно будет полностью готово.

Переведя взгляд на нее, Мэл Кворин продолжил:

— Я предполагал, что вас можно будет использовать для покорения Гордаг-Аи — или для удовлетворения моей склонности к развлечениям. Но мысль о том, чтобы оставить в живых волшебницу, мне не нравится — вряд ли она понравится и моему господину. Вашему жениху представится возможность увидеть вашу смерть — более или менее безболезненную, а потом мы подготовим его к встрече с новым правителем Талака.

Эрини обрушила свое заклинание на Кворина. Если оно ей удастся, то советник позавидует участи тех, кто пытался ее поймать в коридоре.

Ничего. Потрясенная Эрини ощутила, что способности вновь покинули ее.

— Вас никогда не удивляло, почему я не боялся фокусов этого старого осла Дрейфитта?

Зачарованный стражник вдруг застонал и затряс головой. Еще одно ее заклинание перестало действовать. Эрини молча глядела на Кворина, который доставал из-под одежды что-то, висящее у него на шее. Это оказался медальон размером с орех.

Меликард застонал от беспомощности:

— Это амулет искателей, Эрини. Я сам дал его Кворину. Он лишает заклинателей их способностей. Делает их беспомощными.

— Беспомощными. Очень точно подобранное слово. — Советник щелкнул пальцами. Два стража, стоящие в дверях, подошли к нему.

Одному из них Кворин велел помочь стражнику, который никак не мог прийти в себя после чар Эрини. Затем взглянул на второго и кивнул в сторону Эрини.

Меликард, избитый и израненный, попытался защитить невесту. Но быкоподобный прислужник Кворина толкнул его так, что король ударился о стену и сполз на пол, чуть не потеряв сознание.

Кворин смотрел на Эрини с кошачьей улыбкой на губах, сжимая в руке длинный отточенный кинжал. Кинжал, предназначенный для нее.

ГЛАВА 17

В ту ночь нечто еще более зловещее происходило в лесу Дагора, неподалеку от защищенных заклятием владений Бедламов. Огромные деревья скрючивались и корежились, с их увядающих ветвей срывались черные кляксы, широкими кругами расплываясь по земле и выжигая на ней все живое.

Но в землях Мэнора случилось только одно подозрительное событие: погибла птица, свившая гнездо на одиноком дереве; само же дерево почти не пострадало.

В темной комнате спал золотоволосый мальчик, грезя во сне о магических подвигах, которые он совершит, когда станет взрослым. В углу комнаты тьма сгустилась и обрела глаза. Вслед за глазами возник человеческий силуэт. Человек понемногу появился из окружающей тьмы и склонился над мальчиком, глядя на серебристую прядь в его волосах.

Сумрак улыбнулся почти что с нежностью. «Кровь дает себя знать, малыш! Великая сила, что течет по жилам твоих родителей, слилась воедино и произвела на свет тебя!»

Была еще и девочка, но она пока слишком мала.

Если этого вместилища окажется недостаточно, он подождет несколько лет и использует его сестру. К тому времени она уже повзрослеет.

Сумрак коснулся лба мальчика. Имя само всплыло в его мозгу, и он шепнул его во тьму: «Аурим. Золотое сокровище». Волшебник нахмурился. Он почувствовал любовь, с которой родители относятся к мальчику — к обоим детям, и это взволновало его так, как не должно было волновать. Он и раньше использовал для своих заклинаний человеческие создания. Они были не враады. Что они ему?

«У него глаза Кейба, а губы — как у матери».