Ник Эндрюс - Странники морей

В конце концов, сговорились на два золотых, что составляло треть от первоначальной цены. Шемиты завели коней на плот, и два десятка рабов тотчас взялись за длинные шесты: мелководье и слабое течение позволяли обходиться без весел…

Упираясь в дно, невольники не спеша двигали паром к противоположному берегу.

С тревогой и с волнением варвар смотрел на Кордаву. Что их ждет впереди? Неприятные предчувствия теребили душу.

Отряд ехал неторопливо. Мимо них скакали всадники в дорожной одежде, закованные в стальные доспехи рыцари, красивые женщины в сопровождении значительной охраны.

В свою очередь, путешественники обгоняли тяжелые повозки крестьян, кибитки бродячих артистов и лениво двигающиеся караваны купцов. Основную торговлю Зингара вела через море, но связь с Аквилонией, Немедией и Офиром поддерживала на суше.

Северянин не торопился, стараясь рассмотреть Кордаву, как можно лучше. Без сомнения, это сильный и хорошо укрепленный город. Крепостные стены достигают в высоту сорока-пятидесяти локтей, многочисленные сторожевые и наблюдательные вышки, острые зубцы с узкими бойницами для лучников. Вокруг столицы выкопан глубокий ров, заполненный водой, а перед ним находится защитный вал. Не одна сотня рабов погибла при создании этих укреплений. Тем не менее, вид у Кордавы был мрачноватый. Буро-красный камень стен, чересчур угловатые башни, острые шпили храмов, как копья, возвышающиеся над городом. Картину дополняли низкие серые тучи, и мелкий противный дождь. Погода настроение людей не поднимала. Здесь отсутствовала восточная изысканность. До роскоши и изящества того же Аграпура столице Зингары далеко.

Возле подъемного моста стояли шестеро стражников. Хорошая прочная кольчуга, кожаные сапоги, на руках стальные наручи, длинная, до колен, оранжевая накидка, с изображением короны и меча, — это знак принадлежности к армии короля. Каждый дворянин Зингары имел свое собственное войско, и правителю приходилось нелегко в споре с сильными баронами. Во время войн с Аргосом солдаты и рыцари объединялись, но управлять ими было непросто. Разрозненность, а порой и враждебность фьефов друг к другу ослабляла Зингару. Воины у ворот носили массивный овальный шлем, закрывающий переносицу, треугольный деревянный щит держали в левой руке, а в правой — тяжелое копье с четырехугольным острым наконечником… таким гораздо легче пробивать латы кавалеристов.

Придираться к чужестранцам охранники не стали. Получив пошлину за въезд, они беспрепятственно пропустили путешественников в город.

Кордава потрясла шемитов своей грязью и отвратительной вонью. Улицы были выложены булыжником, но камни часто выбивались копытами лошадей, и образовывались большие лужи. После дождей в них скапливалась вода, и случайный прохожий рисковал серьезно промочить ноги или оказаться забрызганным проезжающим всадником. Мимо «барсов» с диким визгом побежал поросенок, его преследовал мальчуган лет десяти. Слышалось гоготанье гусей, кудахтанье куриц и лай собак. Даже центральная улица не превышала в ширину десяти шагов. Скученность зингарцев была ужасающей. Они толкались, ругались, кричали. Разрезая толпу, двигались в нужном направлении всадники. Стоит им хоть немного ускорить шаг, и увечий не избежать. Под копытами лошадей то и дело шныряли грязные оборванные дети. Иронично усмехнувшись, Конан заметил:

— Отличное место для начинающего вора. Украсть здесь кошелек пара пустяков. Теперь я понимаю, почему многие пираты являются уроженцами этого города.

Спешиваться путешественники не стали. Вытянувшись в колонну, они следовали один за другим. Само собой, киммериец возглавлял отряд. Неожиданно раздался громкий вопль Барраса. Офирец отчаянно ругался самыми последними словами. Варвар обернулся и невольно расхохотался. Какая-то женщина из окна второго этажа выплеснула помои и угодила точно в наемника. Сейчас он брезгливо стряхивал с одежды дурно пахнущую кожуру, очистки и кости. Стоило им упасть на дорогу, как словно из-под земли появились три большие крысы. Не обращая внимания на людей и животных, звери приступили к пожиранию лакомства. Лошадь Барраса нервно захрипела и двинулась в сторону, чуть не придавив к стене двоих мужчин. Зингарцы хотели возмутиться, но, увидев разъяренное лицо офирца, и лезвие его огромной секиры, предпочли замолчать и убраться подальше. Наемник погрозил женщине кулаком и натянул поводья скакуна, приводя его в чувство. Конь дернулся и копытом раздавил крысу.

Северянин побывал во многих местах, а потому сориентировался в Кордаве достаточно быстро. На домах висели вывески с изображением предмета, каким торгует лавка, размещенная в нем. Ткачи, горшечники, виноделы, кузнецы, оружейники, ювелиры — недостатка в ремесленниках столица не испытывала. В одном из боковых переулков Конан заметил постоялый двор.

Не колеблясь ни мгновения, киммериец повернул лошадь. Дома в городе строились из камня и дерева и были гораздо прочнее шемитских и туранских.

Стены здесь тоже штукатурили, но из-за грязи и копоти белый цвет давно превратился в серый. Частые дожди размывали покрытие, а потому оно крошилось и сыпалось. Участок земли в Кордаве стоил очень дорого, и хозяева строил здания в два, а то и в три этажа. Внизу располагались лавки, наверху жили люди. Очаг находился внутри дома, и дым поднимался над крышами из прямоугольной каменной трубы. Скученность построек приводила к тому, что во время пожаров выгорало чуть ли не треть города.

Возле постоялого двора был установлен навес, под которым находились лошади посетителей. Стоило путешественникам спешиться, как к ним подбежали два мальчугана лет десяти. Они ловко подхватили брошенные поводья коней.

— Если бы это оказалась не женщина, я убил бы мерзавца! — до сих пор возмущался Баррас, обнюхивая подол своей одежды.

Варвар уверенно открыл дверь таверны и вошел в здание. Внутреннее убранство помещения выглядело куда чище и лучше, чем улицы. Каменный пол из плотно пригнанных плиток, деревянные столы, скамьи, на окнах узорчатые решетки, хорошо пропускающие свет. Для лучшей видимости в особых подставках горели четыре факела. У дальней стены — большой очаг, а на огне жарилась туша среднего размера поросенка.

От запахов, распространяющихся по залу, кружилась голова, и в животе бурлило. Хозяин знал, как заманить к себе посетителей. Человек, вошедший внутрь, таверну голодным уже не покинет.

— Удачно мы зашли, — вымолвил офирец, смягчая свой гнев.

Путешественники неторопливо расселись за длинным столом. Кроме них, в таверне находились еще человек шесть. Судя по одежде — все местные жители. Почти тут же появился мужчина средних лет с массивным вторым подбородком и удлиненным мясистым носом, пухлыми щеками и большой лысиной. Нужды зингарец явно не знал, вперед выступал его огромный живот, мешающий бедняге наклониться.