Ледяная Цитадель - Павел Корнев

- Да нет, с ними как раз все понятно, - усмехнулся Напалм, любуясь зажатым в пальцах алым угольком. - Мы с Верой, кстати, в доле?

- Само собой. Мне без вас это дело не провернуть.

- Не факт, что это вообще реально осуществить.

- Ради ста тысяч можно и напрячься.

- Я к тому, - пиромант склонился ко мне и прошептал, - что Гимназия уже считает Цитадель своей. А связываться с колдунами себе дороже.

- Сто тысяч!

- Ну попробовать-то можно, - сдался Напалм и выкинул уголек обратно в костер.

Я многозначительно усмехнулся и кивнул:

- Попытка не пытка.

- Так, все сюда! - замахал вдруг руками Виктор Петрович. - Подходите, подходите!

- Чего он еще? - насторожился я.

- Пойдем посмотрим, - поднялся с трубы Напалм.

Посмотреть и в самом деле стоило, и не только посмотреть: закончив с Антоном, господин Бородулин начал раздавать какие-то таблеточки и всем остальным. И наверняка ведь это не простые витамины. Какие могут быть витамины в такой ситуации?

- Это что? - Я повертел в пальцах желатиновый шарик и поморщился из-за неприятного острого запаха. - И это зачем?

- Для начала снизим восприимчивость к колебаниям магического поля! - повысив голос, начал объяснять нам Виктор Петрович. - На втором этапе скорректируем чувствительность к холоду. На третьем усилим способности организма к регенерации и выводу шлаков, а также заложим основы выживания в энергетически сверхнасыщенных пространствах.

Ну и органы зрения защитить надо. Да вы глотайте, глотайте. Разжевывать и запивать не обязательно.

Мгновение поколебавшись, я проглотил показавшийся на вкус совершенно омерзительным желатиновый шарик, и тут же рядом вновь оказался Бородулин.

- Голову запрокидываем, - распорядился он и что-то закапал мне в глаза.

Ох ты елки-палки! Будто жидким азотом плеснули! Глазные яблоки моментально проморозило, а стоило моргнуть - досталось и векам. На несколько мгновений я напрочь утратил способность ориентироваться в пространстве, и даже ясновидение спасовало перед проморозившими голову чуть ли не насквозь каплями.

- Может возникнуть эффект дезориентации, но он достаточно быстро пройдет. Все дело в индивидуальной непереносимости отдельных компонентов…

- Ах ты врач-убийца! - Позеленевший Напалм обхватил руками виски, медленно опустился на корточки и тихонько охнул: - Ой-е-ей! Давненько мне так холодно не было…

- Мне так холодно, похоже, вообще никогда не было.

Я осторожно поднялся на ноги и прислонился к стене. Боль в глазах начала понемногу отступать, зато в животе принялось разгораться самое настоящее пламя.

Это ж надо! Не понос, так золотуха!

- У кого начинают проявляться неприятные болевые эффекты в желудке, подходите ко мне! - повысил голос Бородулин и стал разливать по мензуркам какое-то темно-зеленое зелье.

Солоноватая жидкость оказалась вязкой, она обволокла горло, и меня едва не вывернуло наизнанку. Еле в себе удержал.

Закончив с маявшимися животами страдальцами, Виктор Петрович выудил из саквояжа стеклянный шприц и набрал в него бурлившую в жестянке над костерком жидкость.

- Запястья готовим! - объявил он.

- А чего шприц у вас не одноразовый? - опередил меня с вопросом Напалм.

- Пластик не выдержит. Да не волнуйтесь вы, длительного воздействия такой концентрации активных веществ никакая зараза не перенесет.

- Горячую и будете колоть? - поежился я.

Живот резало все сильней, голова раскалывалась, а глаза до сих пор продолжали слезиться. И пусть остальных тоже штормит, мне от этого нисколько не легче.

- Горячую? - удивился Бородулин. - С чего бы это?

Я пригляделся и обомлел: шприц в один момент покрылся тоненькой корочкой льда. И это набранная из котелка жидкость?!

Обжегшая холодом игла проколола вену совершенно безболезненно, а миг спустя схлынули все неприятные ощущения, терзавшие меня до того. Будто лошадиную дозу обезболивающего вогнали. Или умер уже, а тело об этом еще не знает. Стало легко-легко, мир потерял объем и превратился в вырезанные из картона и аляповато раскрашенные декорации.

- Все за мной! - позвал вдруг от перекрытой железным листом двери Лымарь.

Я пошел к нему и с удивлением понял, что почти ничего не вешу. Будто и не шагаю по полу, а подобно воздушному шарику под потолком плыву. Остальные, судя по их ошарашенным лицам, испытывали схожие впечатления, и лишь Антон Василенко ощущал себя находившимся не на луне, а в темном подвале. А то и где похуже.

Ему что-то другое вкололи?

Семен Лымарь, выбив пару штырей, сорвал перекрывавший дверной проем железный лист, и тотчас с той стороны метнулось какое-то льдисто-прозрачное существо. Силовое поле замерцало, но сумело справиться с неожиданной атакой, и исчадие Стужи отлетело обратно в туман. На своем горбу тащивший тяжеленный генератор защитного поля Слава Линев пошатнулся и скрипнул зубами, но сумел удержать равновесие и продолжил путь.

Я одним из последних покинул подвал и настороженно уставился на заволокший коридор туман. Ни черта ведь не видно! Да и почувствовать ничего толком не получается. Ясно только, что-то холодное впереди.

А если…

Ясновидение метнулось по коридору, но через несколько метров наглухо завязло в молочной пелене. Ну да с паршивой овцы хоть шерсти клок - остальные не видят уже и на расстоянии вытянутой руки.

- Идите за мной! - Я пристроился в авангард колонны, и мы потихоньку начали пробираться к дожидавшейся нас где-то впереди Цитадели.

Вот только непонятно, дойдем ли мы до нее - по силовому полю замелькали радужные пятна, защитный полог время от времени начал самопроизвольно отключаться, и стало ясно, что заряда генератора надолго не хватит.

А без полога нас мигом в оборот возьмут…

- «Здесь туман и холод, в Африке зато мы сойдем на берег даже без пальто», - тихонько пропел шагавший вслед за мной Напалм, но в этот раз на него внимания никто не обратил. Не до того.

- Мать вашу! - взвыл Семен Лымарь, налетев в тумане бедром на какую-то торчавшую из стены арматуру. - Не видно ни хрена!

- Сейчас зрение перестроится, - пообещал Виктор Петрович, - и станет легче…

- Ходу! - Я скатился по какой-то железной лесенке на уровень ниже и побежал по уходящему во тьму коридору.

И с каждым шагом меня покидала так удивившая поначалу легкость. Будто мы, уже покинув луну, спускаемся с благословенных небес на грешную землю и притяжение все сильнее давит на нас в попытке отквитаться за минуты невесомости.

Пробираться вперед получалось со все большим трудом; затянувший коридор туман сгустился и превратился едва ли не в желе, да и отступивший поначалу холод вновь вернулся и принялся покусывать щеки и пальцы.