Владимир Аренев - Время перемен

— В городе творится дракон знает что, там каждая стрекоза на счету.

Ну что здесь будешь говорить?.. Они по-своему правы, их начальник — тоже. Вот только Максиму от этого ничуть не легче; но ведь «найдут» же, правильно?.. Радоваться бы — да не радостно.

Втроем они вернулись в башню: сыскари — чтобы приготовиться к походу по следам пропавшей Надежды, Журский — чтобы пообедать. Все равно с собой его эти двое брать не собирались. Мол, ничем он им не поможет, только мешать будет.

Трапезничать пришлось в гордом одиночестве, поскольку Мэрком уже откушал, а Кэвальд не желал ничего слышать о еде, будучи в расстроенных чувствах из-за своей меганевры; а больше в башне «господ» не было, прислуга же ела-пила отдельно.

После обеда Журский поплелся в библиотеку, убивать время. Но читать «О природе…» за стоявшим здесь столиком показалось ему очень неудобным, и Максим решил взять книгу к себе в комнату. Фолиантище был знатный, таким можно людей убивать; Журский кое-как пристроил его подмышкой и поволок к дверям. Где Максиму и пришлось задержаться. «О природе…» ни в какую не желала покидать библиотеки — книга намертво зависала у порога, словно была посажена на прочную, хоть и невидимую цепь. Ругаясь вполголоса, Журский не сдавался и рвался к выходу.

— Что здесь происходит?!

От неожиданности Максим уронил фолиант (разумеется, себе на ноги) и уставился на Мэркома. Чародей являл собою олицетворенную фигуру Гнева: с растрепанной бородой и пылающим взором он сурово глядел на провинившегося.

Выслушав объяснения Журского, старец немного успокоился. Кажется, случившееся даже немного позабавило его.

— Вот вам, кстати, возможность убедиться, что волшебство все-таки существует. Ни одну книгу из этой библиотеки никто без моего ведома не может унести. Система защиты тотчас срабатывает — и одновременно срабатывает сигнал, оповещающий меня о том, что кто-то пытается совершить кражу.

— Или просто взять книгу к себе в комнату, чтобы почитать, — ворчливо добавил Максим. — К чему такие сложности? Насколько я понимаю, среди ваших слуг нет воров. Или вы держите здесь какие-то особо тайные манускрипты? Почему же тогда я не видел ни одного?

Мэрком засмеялся:

— Ну, на то они и тайные! Если же серьезно, то в жизни бывает всякое. А многие книги, собранные здесь, слишком уникальны, чтобы рисковать. Я бы не хотел потерять ни одну из них. Поэтому, уж извините, вам придется читать их в библиотеке. Правило есть правило.

— Ладно, забудем про книги. — С помощью чародея Максим положил «О природе…» на место. Присев на подоконник, он покачал головой: — Меня другое волнует. Когда вы планируете вернуть сюда моего друга?

— Какого?.. — потом он догадался. — Создателя? Ну, Он, вероятно, будет теперь жить в столице. Господин Гулладвэн утверждает (и я с ним согласен), что это лучшее решение сложившейся ситуации.

— Вполне возможно, что вы оба правы. Но в таком случае мне необходимо тоже попасть в столицу.

— Боюсь…

— Не бойтесь! Хотите сказать, что поблизости нет ни одной меганевры, которая бы отнесла меня туда? Пусть так. Просто дайте мне в спутники кого-нибудь, кто знал бы дорогу. Я и на своих двоих смогу добраться ничуть не хуже, чем на стрекозе, поверьте.

— А как же ваша дочь?

— Кажется, от меня сейчас здесь ничего не зависит. Двое Гулладвэновых эльфов, насколько я понимаю, вполне компетентны. Простите, но мне нечего делать в вашей башне. А в столице…

— О, вот вы где! — воскликнул вошедший Кэвальд. — Мэрком, я решил, знаешь ли, прогуляться. До Бурина. Хочу удостовериться, что твоя ученица на самом деле умеет обращаться с меганеврами.

Чародей повернулся к Максиму:

— Ну вот вам и провожатый.

Киллах о переменах

Благодаря своему путешествию к Граничному хребту, Клеточник не только обзавелся волшебным мечом. Он еще и увидел, как живут кхарги в самых разных уголках того, что после стало Державой Сынов Господних. Многому научился он — но еще больше предстояло ему узнать по возвращении в Гунархтор.

Тленуракка («Гнездо Смелых») — город большой и богатый — находился в стороне от их пути, но Желтоклыкий настоял на своем.

— Ты же сам хотел, чтобы я рассказал тебе про мои догадки насчет планов господина Миссинца. А теперь отказываешься, — ворчал он. — Не бери в голову, пару дней потеряем, зато потом, возможно, выиграем много больше.

После того, как Желтоклыкий же настаивал, чтобы они двигались к Гунархтору с максимально возможной скоростью, слышать это было странно. Рокх с досадой припомнил, как приходилось тащить еще не до конца выздоровевшего надзирателя на носилках, меняясь с кхаргами-зверьми. А теперь вот…

О случившемся в пещере по молчаливому согласию обоих не было сказано ни слова. Просто в отношениях между воспитанником и надзирателем наметились определенные перемены. Вот, например, раньше Желтоклыкий никогда сам бы не взялся что-либо рассказывать Рокху, а теперь буквально настаивает, еще и в Гнездо это затащил.

Правда, что вылупляются здесь исключительно смелые, заметно не было. Скорее уж, сытые. Вообще прежде всего било в ноздри здесь то, что болезнями или гнилью в Тленуракке не пахло — вот такой парадокс. Чему Рокх несказанно удивился: в любом из городов, виденных им прежде, эти две составляющие являлись непременными, даже в Гунархторе.

Желтоклыкий фыркнул:

— Я же говорил, что тут есть к чему принюхаться.

Они сняли комнату в холме для дорожников, а кхаргов-зверей, как обычно, устроили в общем загоне.

— Сколько вы намерены пробыть в нашем заведении? — почтительно осведомился худощавый хозяин-южанин.

— Всего пару дней, — небрежно проронил Желтоклыкий. И так же небрежно высыпал на стойку сумму, требуемую за постой. После чего повернулся к Рокху: — Пойдем-ка, прогуляемся.

Тот мысленно зарычал, утомленный долгим переходом, но подумал, что Желтоклыкий знает что делает.

— Смотри по сторонам внимательно, — сказал надзиратель, когда они снова очутились на улице. — То, что ты увидишь… всего этого скоро не будет — если удастся задуманное господином Миссинцем.

— А если нет?

— Тогда тебе больше не доведется что-либо увидеть, — отрезал Желтоклыкий.

— Но не только для этого я привел тебя в Тленуракку. Я намерен на время стать твоим наставником, однако прежде давай-ка походим по городу.

И они с головой окунулись в это море запахов и звуков.

Когда возвратился Клеточник в Гунархтор, позвал его к себе Голос Господен

— и принял в своем личном кабинете. А был тот предназначен для самых важных встреч и оборудован соответственно: удобно и вместе с тем роскошно. И сказал Голос Господен: «Вижу я и так, что повеление мое ты выполнил. Теперь же настал срок узнать тебе о воле Одноокого, которую должен я воплощать среди кхаргов — в чем ты мне и поможешь».