Papirus - Будь здоров

Я кивнул, и мы с учителем некоторое время посидели молча. Наконец, у меня созрел риторический вопрос.

– Значит, мое направление на практику в Сербано не было случайным?

– Разумеется. В комиссию по распределению на практику поступил запрос на тебя и Кламиру. Её направили в качестве прикрытия для тебя. А вот кто и как направил Свентаниану туда же – этот вопрос, я думаю, КСОР уже прояснил и, думаю, каких-то чиновников-мздоимцев академия не досчитается. Да-да, милейший. Есть у меня сведения, что твоей подруге пришлось кому-то хорошо заплатить, чтобы ее направили именно в Сербано. Что из этого вышло – ты ощутил на себе. Слава Богам, жив остался. Но вот зачем ей это понадобилось – непонятно.

Мне-то как раз было понятно зачем – где еще, как не на границе, могла она найти приключений на свою… голову. Подвигов захотелось.

Далее учитель сказал, что с ним заниматься мы теперь будем один день в неделю, а в остальные дни мне предстоит работать с новым наставником, точнее, наставницей, которая будет учить меня применению знаний, полученных мной во сне.

– Сейчас госпожа Греллиана ано Брасеро, землячка твоя, кстати, должна быть у себя в больнице королевы Сенлины, – больницы и госпитали традиционно основывали и финансировали супруги королей. Население росло, как и нужда в больницах, и для каждой королевы было куда приложить свои силы и финансы. – Хочу тебя предупредить, милейший. Пусть тебя не вводит в заблуждение ее внешний вид. Знай, что ей уже сто семнадцать лет, и не делай глупостей, – он весело мне подмигнул и стал собираться на выход.

До больницы нам пришлось добираться минут двадцать пять. Я прикинул расстояние. Получалось, что возвращаться в общежитие пешком далековато. Будто подслушав мои мысли, учитель пояснил.

– Вечером, после занятий с целительницей, тебя будет ждать такая же карета. Как видишь, она ничем не отличается от обычного наемного экипажа. Я удивился.

– А разве мы не в наемном? Лабриано тихо захихикал.

– Нет, милейший, не в наемном. Эксплуатация экипажа по сравнению со стоимостью твоей охраны – сущие копейки. Так что в поездках по городу можешь себя не ограничивать.

Кони остановились напротив входа в большой пятиэтажный дом, в оформлении которого было мало излишеств, вроде лепнины, мраморных колонн, атлантов и кариатид. Но и впечатления серой казармы он не производил.

Поднявшись на второй этаж, мы вошли в кабинет целительницы, высокой дородной женщины, лет тридцати на вид, с круглым улыбчивым лицом и строгими глазами.

– Госпожа Греллиана, позвольте представить вам моего ученика Филлиниана деи Брасеро. Он видел сон и принял знания.

В очередной раз мне пришлось рассказать свою эпопею странствий. Слава Богам, наставнице хватило краткой версии истории. Само собой, не забыл я похвастаться об исцелении лесоруба и нескольких инвалидов.

– Безответственные, самонадеянные мальчишки! – «похвалила» мои опыты наставница, – Вам, юноша, еще простительно, но этот Герболио…как был мальчишкой, так им и остался. Как вы могли ставить свои эксперименты на живых людях?

Я в недоумении уставился на госпожу Греллиану. Она была в непритворном гневе. Догадавшись, что я и Лабриано ничего не понимаем, она пояснила.

– Лабриано, что тебя удивляет? Ты же прекрасно знаешь, что это знание из сна далеко не божественное озарение и не чудесный дар небес, который сразу штампует готового целителя. Его надо усваивать и развивать постепенно. А сейчас этот парень видит только самые крупные фрагменты структуры не более чем на два, максимум три, яруса детализации. Естественно, всех последствий ему и самая развитая сфера бессознательного рассчитать не могла. Элементарно недостаточно сведений для этого, – она перевела взгляд на меня и продолжила, – вы, юноша, своими действиями могли просто ускорить смерть этих людей… Я вижу, вы ничего не понимаете… Вообразите себе, что вы увидели небольшой кусок трубы, из которого фонтаном бьет вода. Из самых благих побуждений вы заделываете этот кусок и довольный уходите. Вода больше не утекает. Все хорошо. Но вскоре далеко отсюда из-за засорившихся водостоков прорывает плотину, и наводнение заливает поля. Этот фонтан, заткнутый вами, был единственным, что еще как-то, пусть плохо, но удерживало равновесие системы. А человек – система многократно более сложная, чем любые гидротехнические сооружения. Теперь вам понятно, какому риску вы подвергли жизнь и здоровье этих людей?

Меня как кипятком с ног до головы ошпарило. Боги, что же я натворил? Действительно, глупый, самонадеянный мальчишка. Решил, что уже все могу и все умею. Встряхнуть бы мне мозги розгами там, где они у меня любят обитать.

– А-атставить переживания! – голосом командующего на плацу прикрикнула на меня наставница. – Может, ничего ужасного еще не произошло. Но проследить за этим надо. Лабриано, напиши этому шустрику Герболио, чтобы еженедельно обследовал исцеленных и обязательно нам отчеты присылал… Нет. Я сама ему отпишу. Он у меня узнает, как молодежь с толку сбивать. А вам, юноша… Да не горбитесь так. Вижу, что осознали и поняли. Так вот, вам, пока не будете готовы, я категорически ЗАПРЕЩАЮ заниматься целительством в одиночку, за исключением экстремальных ситуаций, как с тем лесорубом.

Тут я с ужасом вспомнил свое обещание хранителю и жалобно посмотрел на наставницу.

– Что, уже кому-то пообещали помочь? – догадалась она. Я тоскливо кивнул. После ее слов я уже ни за что не решился бы на исцеление. – Обещание надо выполнять, – она вздохнула, – куда деваться, будем считать это практическим занятием.

Уточнив, когда и где мы договорились с хранителем провести сеанс исцеления, она пообещала подъехать. Спросила, что я сделал для подготовки и как проинструктировал больного. Выслушав мой подробный рассказ о том, что я рекомендовал ксоровцу сделать, подготовить и принимать она одобрительно кивнула. Слава Богам, хоть здесь глупостей не наделал.

Затем она поинтересовалась, как у меня обстоят дела с остальными науками, преподаваемыми на факультете. Тут я впервые увидел в ее глазах тень уважения, когда рассказал ей, как читаю магические книги, и пообещал к концу первого семестра изучить теорию за пятый курс. Решено было, учитывая мою теоретическую подкованность, представить в академии дело так, будто я уже работаю в больнице помощником лекаря, подкрепляя практикой знания теории. Таким образом, на факультете мне оставались только практические занятия в области немагических методов излечения, а также лабораторные работы по общеобразовательным дисциплинам. От сессий, к сожалению, никто меня освобождать не намеревался. Как и от занятий по самообороне.