Вероника Иванова - Паутина долга

Мужской голос, хриплый и несколько сконфуженный, оправдывался:

— Не извольте серчать, hevary, мы ж никогда в жизни... да чтоб по пустякам... постель — оно вообще, дело святое... а любимый муж так и вовсе...

Последние слова оказались несомненной ошибкой, потому что женщина переспросила, резко охлаждая тон до полного замерзания:

— Что-что вы хотите сказать о моём супруге, милейший?

Дальнейшие речи мужчины, сопровождавшего новую участницу ночного переполоха на пути к месту возникновения оного, состояли только из беканья и меканья. Даже переступив порог, стражник, дородность которого указывала на явное отсутствие в распорядке службы пробежек по городу, не решился произнести что-то осмысленное: указал на дыру в стене рукой, шагнул в сторону, освобождая проход, и застыл рядом с дверью, силясь придать себе вид готовности исполнить любой приказ. Впрочем, вошедшая следом женщина заслуживала и большей почтительности.

Не слишком высокая, но способная легко заглянуть в глаза мужчине среднего роста, тонкокостная, подвижная и порывистая: подбитый длинноворсным мехом плащ слетел с широких плеч на подставленные руки стражника в тот же миг, как серо-синие глаза пришелицы расширились, взглянув на развороченную стену.

Привычно-ловкое движение рук, собирающих волну каштановых волос витками и закалывающих полученный пучок костяной шпилькой, в прежней жизни явно бывшей лекарским инструментом для определения глубины ран. Стремительные шаги к центру комнаты. Столь же стремительная остановка. Засучивание правого рукава плотной рубашки с целью освободить для обозрения широкий наборный браслет из бусин. Удивлённо цокнувший язык. Минута раздумий без малейшего шевеления, потом резкий разворот к сидящим на кровати и кутающимся в одно одеяло очевидцам. То бишь, к нам с целителем.

— В котором часу всё случилось?

Мы дружно открыли рты, но первым ответил стражник, решивший выслужиться и тем самым сгладить неосмотрительно произведённое нелестное впечатление:

— Аккурат после третьего звона[11], hevary!

Женщина сдвинула брови, соорудив на высоком лбу поперечную морщинку, и продолжила начатый ещё в коридоре разгром:

— Зачем же этих бедолаг до сих пор морозите?

— Дык, они ж свидетели. Положено! — Вытянулся по стойке «смирно» стражник.

— Хорошо хоть, не покладено, — окинув нас сочувствующим взглядом, тихо заметила женщина. — Собственно, свидетели мне пока не нужны: подозреваю, что в комнате было темно, а всё действо заняло считанные вдохи, поэтому вряд ли можно будет добиться связных описаний происшествия. Можете отправляться спать, мальчики... или согреваться. Как сами решите.

Я ничего не имел против столь щедрого и уместного предложения, но Галчонок думал иначе, потому что оскорблённо вскинулся:

— Откажетесь от помощи мага?

Теперь полукружья густых бровей пришелицы приподнялись, меняя морщинку с поперечной на продольную.

— Мага? Извольте доложить по форме: имя, звание, обязанности.

Целитель соскочил с кровати, оставляя одеяло в полном моём распоряжении, выпрямил спину, подражая стражникам, и гордо сообщил:

— Таббер со-Ренн[12], тэр Плеча опеки. Обязанности: забота о благополучии пострадавших.

Всего лишь тэр[13]? Ох, парень, зря ты это сказал: сейчас тебя научат уму-разуму.

Конечно, я сам немного смыслю в дознаниях по нарушениям закона с применением магических изысков, но за время обучения в Академии не раз слушал рассказы наставников, обожавших разбирать те или иные структурные особенности заклинаний на примере преступных деяний. Догадываюсь, что оные примеры служили по меньшей мере двум целям: живописали скучную теорию и одновременно отбивали у слушателей охоту поступать так же, как в своё время поступили незадачливые преступники. Проще говоря, если в подробностях знаешь, каким образом находятся следы самой изощрённой магии, не будешь стремиться её применять. Или будешь. Если уверен в себе и изворотлив. Но это уже другая история с другими действующими лицами, а Галчонок, и правда, не подозревает, какую глупость только что совершил.

Дело в следующем. Маги, творя заклинания, действуют почти неосознанно, не строя в уме цепочку мысленных шагов от начала до окончания волшбы. Просто знают: нужно сделать так, так и ещё вот так. Поэтому от одарённых немного толку, если требуется пройти обратный путь — от результата магии к её истокам.

Женщина выслушала доклад внимательно, ни в единой чёрточке лица не отразив впечатление от слов юноши, приберегая все насмешки на ответную тираду:

— Позвольте и мне представиться: Ронна ад-до Шэйн, старший тоймен Плеча дознания. Занимаюсь определением качеств и происхождения применённых при нарушении закона магических средств. Занимаюсь уже семь лет, с неизменным успехом, о котором вы можете получить представление, справившись в архиве управы.

Семь лет копания в магических следах? Пожалуй, она и впрямь имеет право задирать нос. Хотя бы потому, что до сих пор жива и здорова. Но Галчонок не принял к сведению любезное изложение чужих заслуг:

— Природный маг всегда лучше разбирается в заклинаниях, чем тот, кто не...

Слава богам, у юноши хватило ума не продолжать. Женщина тоже оценила запинку, свидетельствовавшую о попытке опомниться, но лишнего снисхождения к сложившемуся о выскочке мнению добавлять не стала.

— Чем тот, кто не умеет колдовать? Возможно. Что ж, heve природный маг, тогда сделайте милость и помогите в расследовании. К примеру, опишите качества применённого заклинания, внутренние и внешние, в какой точке оно получило приказ к исполнению, каким образом проводилась фокусировка и... Собственно, что это было за заклинание. Спрашивать, какой маг занимается составлением подобных ему, не буду: вряд ли вы широко посвящены в дела своих собратьев по ремеслу, если вместо содержания собственной лавки прислуживаете в лазарете нашей управы.

Слова Ронны ни в коем случае не были оскорблением, но Галчонок предпочёл обидеться, а не задуматься над ними. Впрочем, на перечисленные вопросы у целителя всё равно не было ответов. Женщина-дознаватель вежливо выдержала паузу, оставляя возможность для восстановления поруганной магической чести, потом снова вернула своё внимание к окну. Бывшему. А мне почему-то стало немного стыдно. Наверное, из-за неспособности непосредственных участников происшествия разобраться, что же произошло на самом деле, и вынужденных обращаться за трудоёмкими услугами к разбуженной посреди ночи женщине. Но помимо стыда не вовремя напомнила о себе ещё и профессиональная гордость, требовавшая слова. И уж перед этой настырной красоткой устоять оказалось совершенно невозможно!