Мэгги Фьюри - Диаммара

— Я тебя знаю! — сказала вдруг Ориэлла. — Ты — та самая девочка, которая нашла Хризу в развалинах храма?

— Точно, госпожа! Я…

— Послушай, Липнет, — перебила ее Занна, — где же твое гостеприимство? Дай госпоже Ориэлле и ее друзьям хотя бы отдохнуть с дороги — успеете еще обменяться новостями. Сбегай-ка лучше на кухню, скажи, что у нас пятеро голодных гостей, да приведи сюда Дульсину.

Линнет сразу же приуныла.

— Хорошо, Занна. — Она бросила на волшебницу еще один долгий взгляд и вышла, приподнимая волочащееся крыло.

Ориэлла была ошарашена.

— Занна, дорогая, скажи мне, откуда она взялась?

— Контрабандистам нередко встречаются в море прелюбопытнейшие находки, — усмехнулась Занна. — Но эта потрясла даже нас. Был жуткий шторм, где-то месяц назад, и Янис попал в самую гущу. Но, хвала богам, он хороший моряк и спас корабль, а вместе с ним и Линнет, которая откуда ни возьмись приземлилась на палубу. Сражаясь с ветром, она совсем обессилела и до берега точно бы не дотянула.

— Но что, ради всего святого, заставило ее вообще пуститься в это опасное путешествие? — недоумевала Ориэлла. Занна пожала плечами:

— Как ни странно, она искала тебя. И страшно расстроилась, когда я сказала ей, что ты исчезла. Но пусть лучше она сама тебе все объяснит… — Занна помрачнела. — Весь последний год нас преследовали несчастья.

Ориэлла взяла ее за руки:

— Да, я уже знаю о том, что случилось с Ваннором, Занна. Мне очень жаль…

— Ваннор сам навлек на себя беду — и не только на себя, но и на всех нас, — прозвучал чей-то скрипучий голос.

Волшебница обернулась — и не смогла совладать с печалью, охватившей ее при виде Дульсины. «Она же совсем не была старой!» — подумала Ориэлла. Но, увы, больше это не соответствовало истине. Дульсину почти невозможно было узнать. Под тяжестью горя плечи ее ссутулились, блестящие темные волосы, всегда аккуратно подобранные, стали белее снега и торчали в разные стороны, а гладкая кожа, которой она так гордилась, теперь была испещрена морщинами горечи и гнева.

При виде Ориэллы глаза Дульсины вспыхнули, и она откинула голову, словно хотела плюнуть ей в лицо.

— Ты слишком поздно вернулась, волшебница, — прошипела она. — Ты освободила фаэри на наше горе, а потом сбежала, чтобы не видеть того, к чему привела твоя слабость! И теперь уже ничего не поправишь. — Она сунула скрюченный палец под нос Ориэлле. — Ты уже разрушила все, что могла, и всей твоей магии не хватит, чтобы вернуть к жизни павших.

Ориэлла попятилась от нее, потеряв дар речи. Да что тут говорить? Как можно даже сердиться на жалкую, постаревшую женщину, убитую горем?

— Дульсина, ты сама не знаешь, о чем говоришь, — сказала Занна. — Ориэлла не должна отвечать за зло, причиненное нам фаэри, и тем более за безрассудство Ван-нора. Если кто и виноват во всем, так это несостоявшийся убийца, который своим ядом испортил отцу мозги. И твое поведение не делает чести ни тебе, ни нам с Тарналом.

Харгорн с потемневшим лицом встал между женщинами и взял Дульсину под локоть.

— Не расстраивайся понапрасну, старушка, — мягко проговорил он. — Лучше пойдем со мной, поболтаем о том о сем. Гебба заставила меня запомнить все городские сплетни… — Деликатно, но настойчиво он вывел Дульсину из комнаты.

Волшебница стояла не шевелясь; на ее внезапно побледневшем лице не отражалось ничего, и только Форрал, который знал ее много лет, понимал, какая печаль и тоска скрыты за этой внешней невозмутимостью. Он подошел и взял ее под локоть, безотчетно повторив движение Харгорна.

— Не расстраивайся, любимая, — сказал он в неловкой тишине. — Несчастная старуха повредилась в уме от горя и сама не понимает, что мелет ее язык. — Чувствуя, как дрожит все ее тело, он подвел Ориэллу к камину и усадил в кресло. — Присядь, отдохни немного. Мм все устали как собаки.

— Ориэлла, мне так стыдно… — Занна была в полной-растерянности. — Дульсина давно уже ведет себя довольно странно, но я не могла даже вообразить, что она выкинет такое… Я… я пойду взгляну, как там дела на кухне. — И она выскользнула из пещеры.

«Что все это значит?» — недоумевал Форрал, проклиная в душе Владыку Смерти, который запрещал ему глядеть в Водоем Душ, чтобы узнать, что происходит в мире. Как же все здесь непросто! Будучи начальником гарнизона он, например, даже не догадывался, что у контрабандистов существует такая отличная база, как этот Вайвернесс, как не подозревал и о том, что эти люди, всегда бывшие для него занозой в боку, окажутся в тесном общении весьма милыми и отзывчивыми.

А еще эта крылатая девица! Как-то раз он, правда, видел в Водоеме Душ Черную Птицу, соратницу Ориэллы, но оказалось, что это далеко не то же самое, что встретиться с легендарным Небесным Народом лицом к лицу. «Как я могу надеяться помочь Ориэлле, не зная даже половины того, что здесь происходит?» — с грустью думал Форрал.

Ну что ж, придется поступить так, как всегда, то есть делать все от него зависящее, а там видно будет. Оглядевшись, Форрал с некоторой тревогой заметил, что Гринц и так называемый Финбарр куда-то исчезли, но решил пока не заострять на этом внимания. Не считая пантер, они с Ориэллой впервые остались вдвоем после той памятной встречи в Башне Магов. Волшебница неотрывно глядела в огонь, и Форрал, не зная как еще ее утешить, опустился рядышком на колени и погладил ее по голове, как бывало в детстве. Ориэлла стремительно обернулась, но взгляд ее был не сердитым, а благодарным. Она со вздохом взяла его за руку и склонила голову ему на плечо.

— Я знаю, что по моему поведению этого не заметно, — тихо сказала она, — но я на самом деле очень рада, что ты вернулся.

Воспользовавшись общим замешательством, Гринц выскользнул из пещеры, чтобы самостоятельно провести рекогносцировку. «Волшебнице, конечно, легко говорить, чтобы я верил этим людям, — думал он. — Но сначала надо побольше узнать». Гринц весьма сомневался, что сможет найти себе здесь применение.

Он вернулся в большую пещеру, которая одновременно являлась и гаванью. Гринцу всегда нравились корабли, а таких, как эти, он ни разу не видел, даже когда в Нексисе был еще порт. К тому же не вредно заглянуть и а тюки, которые выгружают моряки.

Матросы были заняты своими делами, и на Гринца никто не обращал внимания. К большому разочарованию вора, тюки сгружали не распаковывая, и их содержимое осталось для него загадкой. Поэтому он вскоре утратил к ним интерес и пошел вдоль берега. Гринц обошел сторонкой старика, который чистил целую гору пахучей скользкой рыбы, посмотрел, как чинят сети, но все это было невыразимо скучно и скоро ему надоело. Он как раз собирался покинуть гавань и пойти на кухню поискать чего-нибудь съестного, когда его внимание привлек поток сочных ругательств, донесшихся с палубы одного из кораблей.