Дмитрий Кузьмин - Лис. Сказания Приграничья (СИ)

Вот и сейчас, как мне казалось, я ударил слишком медленно. Но кочевнику было достаточно и этого. Моя сабля ударилась в подставленный щит, отлетела. Я не стал удерживать оружие, набравшее инерцию, а лишь подправил траекторию удара. Теперь клинок мчался в незащищенную голову другого степняка, который не посчитал нужным на меня оглянуться. За что и поплатился.

Сабля ударила острием в затылок, череп степняка раскололо на две части. Он пошатнулся, завалился прямо на Айрина, который пытался одним мечом удержать сразу две сабли кочевников.

— Держись, — рявкнул я рыцарю, ударив одного из нападающих на него кочевников коленом в поясницу. Схватил за шею, но ударить мечом не успел — один из степняков врезал мне локтем в затылок и собирался добавить последний удар саблей. Увидев лезвие, несущееся к моему горлу, я рухнул на землю, не забыв зацепиться за ноги степняка, который давил на Айрина.

Нашему «танку» точно была нужна помощь. Сдерживая сразу пятерых мечников, пусть и недолго, меньше минуты, он не только оказался ранен. Я видел, как пот льется с его лба, закрывая глаза и мешая ориентироваться. Как дрожат его ноги, как все чаще он не просто держит блок, а сначала отступает на шаг. Усталость — воин выкладывался на полную.

Я откатился вбок, затем еще раз, изворачиваясь от удара. Меч кочевника второй раз ударил совсем рядом с моей щекой. Я оперся о саблю, вскочил. Мельком заметил, как в ворота ворвалась пятерка воинов в полных латах, с красными полосами через грудь. Успели? Но им еще нужно пробежать площадь. Сколько это по времени? Двадцать шагов? Тридцать?

Напротив меня оказались сразу два кочевника. Оба в стойке, направили меч на меня. А что я? Более неудобной позы представить было нельзя. Меч острием направлен к земле, я стою на одном колене. Устойчивости нет.

— Сдавайся! — завопили рыцари, бросаясь к нам.

— Донгеллы! — отозвался Айрин и, словно у него проявилось второе дыхание, заработал мечом. Кочевники напротив меня переглянулись, сжали покрепче мечи и ринулись вперед, одновременно занося клинки для удара.

Что, это все? Мозг лихорадочно перебирал варианты спасения. Упасть, откатиться в бок — нет, не выйдет, один из степняков достанет. Упасть назад — с положения «на одном колене» это проблематично и долго. Поставить блок — тоже самое, что и с падением. Черт, ну почему их двое.

Если ситуация становится критической, и выхода из нее нет, попытайтесь хотя бы не быть жертвой. Эту фразу я услышал от сенсея лишь один раз. Он учил, что воин должен уметь предупреждать моменты, когда выбора нет. Фраза крепко засела в голове, и сейчас всплыла яркой надписью перед глазами.

Действительно, раз уж я собрался помирать, тогда чего тянуть? Может, лучше сделать это в атаке, а не трусливо прячась на земле?

Я покрепче ухватился двумя руками за саблю, оперся на выставленное вперед колено и бросился вперед. Не поднимаясь, практически на четвереньках, я разом сократил расстояние до кочевников, смешал их планы. Секунда растерянности — степняки не понимали, почему жертва сама бросается на меч. Времени мне хватило.

Развернувшись, я боднул правого от меня кочевника между ног плечом, и, уже падая на спину, вонзил в ногу левого саблю. Секунда, еще секунда. Я проехался спиной по каменной мостовой, вскочил, развернулся и уже был готов броситься на согнувшегося от подлого удара степняка, как услышал топот.

Рыцари добрались-таки вовремя. Успели. Меч одного разом обезглавил одного кочевника, раненный в ногу тут же бросил меч. Это спасло его — рыцарь не стал портить клинок степной кровью, а лишь отвесил оплеуху ладонью, одетой в стальную перчатку. Степняку хватило — завопив, он рухнул и ударился головой о мостовую.

— Калли, — крикнул Эдгар, от которого оттащили потерявшего голову лучника. Хмурый рыцарь выглядел не лучшим образом — потрепанный плащ был порван в десятке мест сразу, на щеке светилась царапина.

Я бросился за воином, по дороге нагнав Айрина.

— Продержались, друг, — сквозь боль улыбнулся рыцарь, топая по дорожке.

Замок встретил нас пылью и гарью. С окна над дверью сорвался истлевший карниз, рухнул перед нами, рассыпался в пепел.

— Надеюсь, живы, — буркнул Айрин, с трудом поднимаясь по винтовой лестнице на второй этаж, где располагалась уже знакомая гостиная.

Каменные ступеньки были заляпаны кровью, в углу торчали стрелы. Я шагал за рыцарем, сжимая меч в побелевших пальцах.

В гостиной уже беседовали Эдгар и Люциус. Граф, тогда показавшийся мне бесстрастным, в этот раз был возмущен и буквально кричал.

— Они ворвались в деревню. Два отряда, по двадцать человек. Стражники стали отбиваться. Из-за леса показался еще один отряд, я отпустил гвардейцев помочь нашим парням.

— Гвардия была подобрана специально, чтобы охранять вас и Калли. Не нужно было приказывать им идти в бой, как обычным стражникам, — мягко произнес Эдгар. Хмурый рыцарь стоял, переминаясь с ноги на ногу, будто желая что-то спросить. Похоже, он дожидается, пока граф спустит пар?

— Что, я должен был смотреть, как мои люди гибнут? — огрызнулся Люциус. Граф вскочил с кресла, начал мерить шагами гостиную.

— Где Калли? С ней все в порядке? — спросил я. Судя по возмущенному взгляду Эдгара и благодарному — Айрина, дело здесь было в субординации.

Люциус замер, так и не шагнув, с вытянутой вперед ступней. Вернул ногу на пол, развернулся. Плечи графа поникли, он разом успокоился, осунулся, вернулся в кресло.

— Ее схватили, я не смог ее отбить, — еле слышно ответил Люциус, демонстрируя руки. Верно, красный камзол был порезан десятки раз, под яркой тканью можно было разглядеть царапины. — Мне далеко до отличного фехтовальщика.

— Они убили ее? — выдохнул Эдгар. Хмурый рыцарь напрягся, готовый сорваться с места.

— Нет, ее забрал с собой шаман, — ответил Люциус. — Связал, бросил на повозку. Парни так и не смогли до них добраться.

— Черт! — рявкнул Эдгар, и ринулся прочь из гостиной, позабыв про графа.

— Вы сказали, что Калли забрал шаман? — спросил я.

— Да, они обсуждали вашу магию, черт бы ее побрал! — снова повысил тон граф. — Когда прозвучал горн о нападении, они были в подвале, в этой ее лаборатории. Я попытался предупредить, но шаман уже поднялся с ней, прижимая к ее горлу кинжал. Потом ворвались кочевники, я пытался их остановить, но…

Граф снова поник, уткнулся головой в ладони.

— Пойдем, может, Эдгар что-то выяснил, — хлопнул меня по плечу Айрин. Мы поднялись, поплелись прочь из зала. Уже на выходе меня остановил голос Люциуса:

— Это из-за ваших планов здесь оказался кочевник. Из-за ваших попыток играть с магией. Я всегда знал, что волшебство не доведет до добра.