Наталья некрасова - Великая игра

Все было прекрасно. Он приучился жить как шаман, он понемногу привыкал считать мир живых временным домом. Но ему всегда прикрывал спину наставник, и он был спокоен и уверен в себе. Но в один черный день все кончилось. Это было в начале весны, когда он на время вернулся в дом матери. Она болела, как всегда бывало в конце зимы. Ульбар провел у матери три недели, пока она не окрепла, а когда вернулся к наставнику, то увидел, что землянка пуста. Это почти не встревожило его — шаман часто уходил на несколько дней травы собирать либо кто-нибудь звал его к болящему. Либо он общался с духами в своем любимом месте — на самом древнем кургане Стойбища.

Но на сей раз его не было долго. Слишком долго. Ульбар забеспокоился. Только сейчас он понял, насколько привык к наставнику. Наверное, он даже полюбил его по-своему. Если, конечно, вообще умел любить.

Таким одиноким, покинутым и несчастным он не чувствовал себя никогда. Еще недавно он считал себя великим, могучим и мудрым, а теперь снова был неприкаянным семнадцатилетним мальчишкой, который не знает, что делать.

Но это продолжалось недолго. Он сумел взять себя в руки.

И на сей раз он предпочел второй, быстрый путь. Горькое вонючее питье обжигало рот. Его начало трясти. Дрожащими, непослушными руками он высек искру и запалил огонь в очаге. Бросил в пламя связку злых трав, сел и глубоко вздохнул…

Он вышел из дверей хижины и сразу же увидел тропу. А на ней — след. Он еще не рассеялся, наставник был здесь совсем недавно. Даже не надо будет вопрошать доброжелательных духов. Он пошел по следу.

Они никогда еще не спускались в Нижний Мир, а сейчас тропа шла под уклон, уходя все глубже во мрак. Тут было странно пусто. Ульбар начал ощущать противный страх. Нет, нельзя. Страх — это слабость, слабый погибнет.

Он немного постоял, собираясь с силами и представляя себя могучим воином, молодым, яростным и мстительным. Он спускался в темную долину. В ее густом красноватом мраке еле виднелся дом. Следы вели туда. Ульбар собрался с духом и вошел.

Тот, кто сидел у очага, обернулся к нему. Он был прекрасен. Но в его белесых тусклых глазах таилась мука. Он молчал и ждал. И Ульбар не смог подойти и ударить. Хозяин засмеялся.

— Твой наставник, — голос его был мелодичен и одуряюще красив, — не усомнился. Но я сильнее. И сильнее тебя юноша. Уходи. Не посягай на то, что не твое.

— Г-где…

Хозяин понял.

— Он ушел в край своих предков. — Показалось Ульбару или нет, но голос хозяина дрогнул как от боли, и послышалась в нем мучительная зависть. — Иди. Его тело найдешь на моем кургане. Но в курган входить не пытайся.

Ульбар понял.

— Почему ты не убил меня?

— Ты мне еще пригодишься, — сказал хозяин. — Я не убил тебя. Я указал тебе, где тело твоего наставника. Придет время — я спрошу с тебя этот долг. А теперь — иди. В этой долине не всегда пусто, и с теми, кто приходит сюда, тяжко тебе будет справиться.

Так он остался один. И еще осталась мать, которая надеялась, что драгоценный ее сын, единственная надежда на честь, вернется к ней. А Ульбар видел, что мать привыкла жить с мыслью о возвращении, о прежней власти, о победе над оскорбившим ее мужем и соперницей, она была одержима этой мечтой. И он понимал, что однажды ему придется исполнить свой долг сына и дать ей все, что она желает. Ибо после этого он ей ничего не будет должен и станет свободен.

Он отнюдь не все успел перенять от шамана. Кто знает, может, тот и не пытался его учить всему, что знал, полагая, что Ульбар все-таки вернется к своему народу и станет вождем. Вождю незачем знать травы, не вождецкое это дело. А вот быть на короткой ноге с духами — это дело совсем другое. Это власть даже большая, чем власть силы. И Ульбар все чаще уходил к духам, исследуя их мир и его обитателей. И все чаще прибегал он к короткому пути — к отвару злых трав. У шамана был изрядный их запас, и состав варева он ученику передал.

Там, в Мире Духов, у него уже была своя свора из мелких духов, пойманных в темном краю, там, где дорога спускалась в Нижний Мир. Обитатели тех пределов Нижнего Мира, что находились более-менее близко к Среднему Миру, были не слишком сильны и не очень умны, хотя порой весьма хитры. Их было легко побеждать. Ими легко было управлять. Они покорялись ему, а он защищал их от духов более опасных. Небольшая власть, которая потом может стать великой. А вдруг он станет повелителем Мира Духов?

Нет. Нет, он связан этим самым проклятым законом, который швырнет его в край предков, как только умрет его тело…

Если бы только не умирать, не умирать никогда!

Его свора была полезна. Она шныряла в Среднем Мире, даже доходя до подножий Верхнего, принося сведения, разведывая и предостерегая. От них Ульбар узнал и о темных безднах, в которых ворочается нечто невообразимое, источающее такой нестерпимый страх, что никто из духов Нижнего Мира никогда не приближается к ним. О Сворах, пожирающих всякого, кто попадается на их пути. О провалах, в которых заточены незримой и неведомой силой могущества древности. О непреодолимой пропасти на самом краю Нижнего Мира, за которой, как говорят, таится древняя Тьма…

А к вершинам Верхнего Мира его свора подходить боялась. Но Ульбар пока не спешил. Еще есть время научиться управлять духами. Со временем он наловит себе более сильных, подчинит их себе и тогда уже пойдет искать тех, кто дает закон.

И одолеет их. И поставит свой закон…

И никогда, никогда не умрет!

Старый вождь умер к началу зимы, когда на землю лег первый тонкий снег.

Его принесли к входу в долину между Грудей Земли, обряженного по обычаю древнего народа Уль-фангир, и увидели, что шаман их уже ждет. Шаман всегда узнает, когда умирает вождь — еще прежде, чем к нему присылают гонца. Ульбару принесла весть его свора из Мира Духов.

Идьдехай, в длинном синем кафтане, с обнаженной в знак скорби головой, исподлобья смотрел на него. Ульбар знал, что это Ильдехай — он уже видел его двойника и сейчас узнавал его самого. Низкий, как все люди черной кости, широколицый, с плоским носом, с жидкой бороденкой и усишками, с одиноким чубом, свисающим на левое ухо с бритого темени. Черные раскосые глаза настороженно смотрели из-под набрякших век.

А Ильдехай видел перед собой безбородого еще юнца, но на его узком лице уже виднелся отсвет великой и опасной власти. Ильдехай чуял это всей кожей, даже мурашки по спине шли. Младший Ульбар был похож на отца, захочешь — не ошибешься. Высок, как чистокровный Уль-фангир, волосы не сбриты, а заплетены в косицы, и глаза не темные, а по-волчьи желтые. Но в его теле видна эта болезненная хрупкость, странная женственность, которая передавалась из поколения в поколение через загнивающую древнюю кровь. Юнец стоял, безразлично глядя на процессию, отрешенный и пугающий в своей шаманской одежде, расшитой странными узорами и увешанной костяными и металлическими погремушками и бубенцами.