Скотт Вестерфельд - Инферно. Последние дни

Я осторожно опустил на улицу одну ногу, потом другую, чувствуя, как нервная дрожь пробегает по телу. Асфальт казался хрупким, типа льда на озере в Центральном парке, если ступить на него ранней весной. Ноги сопротивлялись, но я заставил себя сделать первый шаг, хотя чуть не вскрикнул, вообразив, будто из-под земли вырвалась голодная пасть и схватила меня за ногу.

Но это был просто кусок старой жвачки, нагретой солнцем. Он прилип к моей подошве и при каждом шаге издавал хлюпающий звук.

Ангелы повели нас в длинный, изогнутый проулок. Старомодный булыжник был разбит и выворочен, в нескольких зияющих дырах бурлили скопища крыс. При виде всех этих покрытых мехом тел меня снова пробрала дрожь. Кэл и Ласи говорили, что крысы вроде бы на нашей стороне, что они сохраняют в себе паразита, а потом выносят его наверх, когда начинают подниматься черви. Но что в этом хорошего, лично мне было не понять…

Мы медленно крались по проулку, обходя стороной проделанные червями дыры. В конце стоял старый дом, на его крыльце во множестве сидели молчаливые, бдительные коты.

Взгляды их красных глаз провожали нас, когда мы входили внутрь.

На полу и впрямь была красная линия.

Легкий ветерок дул в ее сторону; ощущение было такое, будто рука мягко давит на спину. Кэл объяснял, что весь воздух в доме движется к доктору Проликс, унося ее древние микробы от нас в большую печь, где они сгорают. Она обладает иммунитетом к собственным заболеваниям, поскольку инфицирована, как и остальные ангелы, но у нас возникнут проблемы, если мы подойдем слишком близко. Даже Кэл и Ласи не переступали черту. Не хотели, чтобы их фотличное обмундирование ниндзя сожгли, решил я.

Я держался у задней стены, настолько далеко, насколько это было возможно. И не только от Леди Чумы, но и от странных кукол, выстроившихся рядами на полках ее офиса. Из их растрескавшихся голов торчали очень похожие на настоящие волосы, и на всех лицах застыла улыбка.

Ребятишкам прошлого, должно быть, нравились ведьмы.

— Ты та, кто поет, — заговорила доктор Проликс, игнорируя всех нас и вперив взгляд в Минерву.

Голос у нее был сухой и шуршащий, типа, когда потираешь друг о друга листы бумаги. Лицо без морщин не выглядело старым, если не считать того, что кожа была очень тонкая, а улыбка чопорная. Она походила на собственных кукол, только с блестящими человеческими глазами.

— Да, это я, — еле слышно ответила Минерва.

— И где ты научилась этим песням, молодая женщина?

— Когда я только заболела, то чувствовала, как что-то у нас в подвале зовет меня, делает, типа…

Она захихикала.

— Сексуально возбужденной? — подсказала доктор Проликс.

— Да, наверно. Я спускалась туда в лихорадке и слышала доносящийся из трещин шепот. Ну и начала записывать то, что слышала.

Я сглотнул. Мне никогда и в голову не приходило задуматься, откуда берутся ее стихи, но, с другой стороны, Минерва никогда и не говорила о том, что они поднимались из-под земли. А ведь могла бы.

— Могу я кое-что послушать? — спросила доктор Проликс.

— Ммм… По-вашему, это хорошая идея? — спросила Перл.

— Не пой, дорогая, — сказала старая женщина. — Просто скажи что-нибудь.

Минерва задумалась и потом прочистила горло.

Она произнесла несколько слогов, сначала нечетко, с остановками, как будто кто-то пытается имитировать бульканье раковины. Потом в ее речи появился ритм, а странные звуки начали складываться в слова.

Дальше Минерва перешла к стихам и рефренам, произнося их нараспев. Я узнал некоторые фразы из второй песни, и мои пальцы бессознательно задвигались, играя в воздухе басовое сопровождение. Я так увлекся, что не заметил, когда она начала петь.

Пол немного задрожал. Возможно.

— Прекрати! — рявкнула доктор Проликс.

Минерва замолчала, встряхивая головой, как будто ее вырвали из транса.

— Извините.

— Мне всегда было интересно, как это работает, — сказала доктор Проликс.

— Как это работает? — спросил Кэл. — Что «это»?

— Последний раз враг приходил семьсот лет назад, еще до моего рождения. Однако Ночной Мэр уже родился к концу тех времен.

Я удивленно вытаращился. Ладно, эта женщина говорит о столетиях… о том, что живет на свете уже столетия. Я чувствовал, как мозг пытается отключиться, типа как когда какой-нибудь сумасшедший разглагольствует в подземке, а ты хочешь, но не можешь перестать слушать.

Доктор Проликс вытянула над своим столом руку.

— Ты когда-нибудь задумывался, Кэл, как удавалось справиться с предыдущими вторжениями? Без сейсмографов? Без уоки-токи и сотовых телефонов?

— Ммм… Может, они не так уж хорошо и справлялись? — сказал он. — Конечно, у них на пути не вставала национальная безопасность, затрудняя доставку лекарств в районы вспышек, и не существовало подземных туннелей, по которым враг теперь может забираться очень далеко. Но им приходилось очень нелегко. Сколько они потеряли в последний раз? Двести миллионов человек?

— И все же человечество выжило. — Она сложила руки. — Согласно легенде, им не нужно было ждать, пока черви поднимутся. Некоторые инферны, называемые бардами, были способны вызывать их на поверхность. Дозор устанавливал ловушки и засады, убивая врага тогда и там, где ему было удобно.

Кэл вздохнул.

— И мы верим в это?

Доктор Проликс кивнула.

— Ночной Мэр еще ребенком видел, как это происходило. Видел, как женщина вызывала червя. — Ее блестящий взгляд скользнул по нашим лицам. — Вместе с пятнадцатью барабанщиками, звонарями, человеком, трубящим в раковину моллюска, и огромной толпой, ждущей, когда произойдет убийство.

«Раковина моллюска? — подумал я. — Замечательно. Похоже, мне придется освоить еще один инструмент».

— Парень, — сказала Ласи, хлопнув Кэла по плечу, — почему ты никогда не рассказывал мне об этом?

— Сам впервые слышу, — пробормотал он.

— Некоторые старые методы утрачены. — Доктор Проликс перевела взгляд на свои руки. — Многие из нас сгорели во времена инквизиции.

— Опять они, — сказал Кэл.

— Но это знание, похоже, не полностью потеряно. — Доктор Проликс посмотрела на Минерву. — Где ты живешь, дитя?

— Ммм… В Борумхилле.

Доктор кивнула.

— Там похоронены некоторые старые семьи.

— Похоронены? — переспросила Минерва.

У меня отвисла челюсть.

— Вы хотите сказать, что, типа, мы поем песни, которые придумали мертвецы?

— Блестящая идея, Захлер, — сказал Кэл. — Послушайте, доктор Проликс, это просто называется принимать желаемое за действительное. Даже если Дозор когда-то давным-давно знал, как вызывать червей, эта информация утеряна, сгорела на столбах инквизиции. С какой стати она должна сохраняться, дожидаясь, пока кто-то спустится в подвал, в особенности здесь, в Новом Свете?