Ричард Кнаак - Империя крови

— Надо закончить дело быстро! — крикнул Фарос, обнажая оружие.

— Спустите флаг! — крикнул Ботанос.

Три стрелы, пролетевшие рядом, послужили ответом.

— Ну, мне это надоело! — Ботанос повернулся к помощнику. — Крючья готовы? Тащите их сюда!

Корабль Фароса был уже в мертвой зоне для использования катапульты, но другие суда мятежников начали обстрел.

— Еще раз прошу, оставьте его на плаву...

— Мои парни все знают, Фарос!

Повстанцы метнули абордажные крючья на палубу врага. Несколько минотавров пало под стрелами противника, но уже больше дюжины крюков надежно удерживали имперца возле «Гребня».

А с другого борта уже летели крючья с корабля Тинзы.

С ревом на имперское судно хлынули мятежники, легионеры не могли биться достойно на два фронта. Фарос первым перепрыгнул через борт, круша всех на своем пути. Среди защищающихся громкие и четкие команды отдавала капитан, седая женщина низкого роста. Прежде чем Фарос смог пробиться к ней, меткий выстрел мятежника успокоил капитана навсегда.

После гибели командира сопротивление утратило всякую четкость, солдаты теперь походили на испуганное стадо. Фарос первоначально собирался казнить всех, но сейчас решил, сохранить жизни сдавшимся.

— Судно прекрасное, — сказал Ботанос ему позже. — Несмотря на повреждение кормы и палубы, выдержит короткий маршрут. Да и в битве не подведет.

— Назначь сюда команду и капитана...

— Да, милорд!

Предводитель мятежников сидел в каюте, рассматривая приведенного сгорбившегося минотавра с подбитым глазом.

— Значит, ты остался последним выжившим из команды судна...

— Меня зовут Орим, — пробормотал тот. — Возьми мои рога и покончим с этим.

Фарос выхватил меч и приложил к рогу — острое лезвие легко вошло в костистый нарост. Как он и ожидал, Орим задрожал от унижения и боли. Рога для минотавра означали куда больше, чем потеря руки или ноги...

— Ты можешь сохранить их, если ответишь на два вопроса.

Пленник взглянул с надеждой.

— Какой остров лежит ближе всего к нам?

Орим едва не рассмеялся, но меч у рогов заставил минотавра стать смертельно серьезным.

— Вы плывете в этих водах и не знаете? Да овражные гномы куда лучшие моряки...

— Название! — Фарос нажал на клинок.

— Стой! Мито конечно, какой еще другой остров может быть здесь?!

Мито.

Сын Градиса почти услышал смех Морской Королевы. Она вернула их в империю — теперь они со всех сторон окружены имперскими портами. А Нетхосак прямо по курсу.

— Мито, — произнес Фарос, смакуя слово. — Эй, уведите пленника!

Ботанос покачал головой, глядя на карту.

— Нападать на Мито — впустую тратить время. Кто-нибудь успеет послать весть в Нетхосак, и их флот прибудет раньше, чем мы отчалим от берега!

Фарос задумался:

— А ведь они действительно так сделают!

Старейшина Хааб сплел пальцы. Секретные письма с Амура и других колоний не пришли. Ладно, опоздать может любой, но курьерский корабль не показывается уже третий день...

Осторожно постучал помощник.

— Прибыл брат Малковиус...

Уши Хааба дернулись, и он фыркнул:

— Пусть войдет.

Черная фигура прогромыхала:

— Брат Хааб...

— Пусть Предшественники ведут тебя, брат.

Малковиус снял шлем и уселся.

— Старейшина, есть ли свежие известия?

— Я сам обеспокоен — ни один корабль не прибыл вовремя.

— Храм обещал прислать важные инструкции. Постройка новых святилищ в каждой колонии должна быть закончена одновременно. Я должен...

— Мне известны твои потребности, брат. Я уже выслал разведчика пройти по маршруту курьера и узнать, что случилось. Если будут новости, я сразу извещу тебя, брат.

— Есть еще проблема. Командующая Велан не выполняет мои приказы. Недавно отказалась сдать запасы в мое распоряжение.

— Ерунда, — поморщился Хааб. — Я уже написал приказ об ее отстранении...

Снаружи раздался шум. Хааб и Малковиус бросились к окну, выходящему в порт.

— В гавань заходит судно.

— Это курьер, наконец-то!

— Нет, смотри, за ним еще три паруса...

Хааб наблюдал, как четыре больших военных корабля втягиваются в гавань Страсгарда, отрезая выходы из нее.

В этот момент донесся хриплый звук рога.

— Это северные заставы! Сигнал о нападении!

Другой звук наполнил комнату... Старейшине показалось, что он слышал его на службе в прежние годы... Стена перед ними взорвалась обломками и трухой. Во все стороны полетели мелкие камни.

Хааб вылез из-под бревен; левая нога онемела, по щеке лилась кровь. Кто-то сделал прекрасный выстрел из катапульты...

— Стража! — закричал он, потом повернулся к Защитнику. — Брат Малковиус?

Латы минотавра лопнули, а упавший камень проломил голову.

Ворвались легионеры.

— Старейшина, мятежники на острове! Они бегут к городу!

— Я понял уже, глупец! Пошли птицу в Нетхосак! Быстрее!

Он сам побежал к птичнику. Каждая птица была выращена в отдельном месте и могла вернуться домой. Название города значилось на клетке. Хааб быстро написал послание, привязал его к ноге нужного крылатого посыльного и подбросил птицу в небо, потом подумал и, сделав несколько копий, выпустил еще трех птиц — для надежности. Теперь он мог вздохнуть свободнее — император получит весть и скоро прибудет вместе с флотом. А пока его легионеры и Защитники будут держаться.

— Найди помощника Малковиуса, — схватил он за рукав ближайшего воина. — Скажи, что я принимаю командование Защитниками именем императора... И прибавь: дух Малковиуса настоял на этом решении!

— Да, старейшина!

Хааб ощупал ногу — кость была цела, и он даже улыбнулся.

— Мы прикончим всех проклятых мятежников! Может, я добуду для императора голову их лидера...

Старейшина посмотрел на порт и корабли.

— Вот глупцы! — рассмеялся бывший капитан-ректор. — Что они хотят получить таким манером?

Благословение Моргиона

Людоедский флот скользнул в южную гавань, укрытую скалами и находящуюся недалеко от Амбеона.

Флагман Голгрина первым спустил трап, по которому сошли сам Великий Лорд и его неповоротливые телохранители.

Потом свели любимого жеребца Великого Лорда, неуверенно ступавшего по сходням, тащили кипы пергамента из козьих шкур, клетки с почтовыми птицами и многое другое.

Голгрин склонился над клеткой, выискивая посыльного, которого тренировали для передачи сигналов между людоедами и минотаврами. Он сам растил птицу, видимо, поэтому она выжила единственная из всех.