Gamma - Цели и средства

Стоять и пинать сугроб было холодно, сыро и глупо. Гарри огляделся и торопливо зашагал к воротам, за которыми призывно сверкала вывеска «Zmey Gorynych».

Заведение порадовало тем, что там говорили, кажется, на всех языках и принимали любые деньги, от галеонов до совершенно незнакомых маггловских. Гарри высыпал на стойку мелочь, забрал свой грог, отыскал свободный столик в углу за музыкальным автоматом и отгородился от жизнерадостной польки заклинанием. Предстояло решить, что делать дальше. Разговор с Чарли дал зацепку, но идти в аврорат по–прежнему было не с чем.

Заклинание на мгновение раскрылось, впустив громкий аккорд и румяную с мороза девушку в лыжном костюме с большим стаканом в руке.

— Можно ведь, да? Это единственное свободное место.

Девушка устроилась напротив, брякнув у стола рюкзак, из которого высовывались кончики уменьшенных заклинанием лыж, вкусно отхлебнула из стакана и сообщила:

— А я вас знаю, вы – Гарри Поттер. С братом Чарли приехали, да? Меня зовут Виола.

Она говорила с заметным акцентом.

— Нам про вас еще в школе рассказывал Виктор Крум. Приезжал дать мастер–класс квиддичной команде и рассказывал.

— А вы играете в квиддич?

— Да, – радостно ответила девушка. Она стянула шапочку, русая копна рассыпалась по плечам. Что‑то мелькнуло в памяти – да, точно, когда Джинни ездила к юниорским сборным…

— Погодите! Вы Виола Пьер… Пьетросу!

Ее глаза вспыхнули.

— Вы меня знаете?

— Ну конечно! Я названия вашей команды ни в жизнь не выговорю, но вы там отбивалой. Агрессивно играете, юная леди! Но очень эффективно.

— Мне ничего другого не остается, потому что соперник считает меня слабым звеном и пытается выбить из игры в первые минуты, – фыркнула Виола. – А где вы меня видели?

— Во Франции в прошлом году, летняя школа.

— Джин Поттер, точно! – Виола хлопнула по столу. – И вы там были! Если бы я знала…

— Что, взяли бы автограф? – поддел ее Гарри. – Не стоит. Лучше дайте автограф мне – через пару лет я буду им хвастаться. Джинни вас хвалила.

Тут он уже приврал – Джинни никого не хвалила, но девочка и впрямь отлично летала.

Виола зарделась.

— А вы на лыжах катаетесь?

— Пытаюсь и буду очень рад получить пару уроков. Думаю, Рон тоже.

Гарри возвращался в коттедж Тодоровой в прекрасном настроении: Виола пообещала зайти за «учениками» утром. Она работала в лаборатории заповедника и, если Гарри правильно посчитал, бывала в заповеднике, когда здесь появился Смит. Но даже если он ошибся, идея катания на лыжах сама по себе звучала соблазнительно.

О подтверждающихся гипотезах, подозрительных типах и начале с нуля

Мимо. E3. Слав сказал, возьмется и деньги возьмет, хорошее дерево дорого стоит. День рождения нормально, подарок ко двору пришелся.

К.

Тонкс не удержалась от искушения, подкралась к двери и прижалась ухом.

— Когда нападает дементор, сложно думать о хорошем, – говорил Рем. – Все происходит очень быстро, несколько секунд – и уже паникуешь. Важно не растеряться в эти секунды. Ты уже знаешь, о ком или о чем думаешь, чтоб не поддаться страху и не впасть в отчаяние, теперь ты можешь придумать якорь. Понимаешь? Чтобы зацепиться за него, быстро вспомнить. Яркий образ, слово… Патронусы стремятся воплотиться в живое существо, зверя или птицу, хорошо, если твой якорь будет…

Тонкс улыбнулась, но тут же помрачнела. Рем мог быть отличным учителем, вернее, уже был, и в обучении защитным чарам он особенно преуспел. Вот только никто не знал – во всяком случае, так думала Тонкс, – что сам специалист по патронусам собственного патронуса не имел.

Нет, он прекрасно выполнял патронус–чары, и серебряный щит эффективно разгонял дементоров, но воплощенный патронус… А ведь его форма часто была красноречивее любых слов и признаний, и Тонкс порой мечтала — а хорошо бы это был хамелеон или хотя бы барсук… Но какой, к горгульям, барсук, он прожил без нее всю свою странную и таинственную жизнь, а она свалилась ему на голову со своей любовью в тридцать пять лет! И делай Рем материального патронуса, это наверняка был бы волк. Как у нее – чем не утешение.

А еще без патронуса было просто неудобно. Он не мог отправить ей срочное послание, зато ему нравилось получать патронус–почту от нее. В случае чего он отправлял записки каминной сетью, но зато была особая прелесть в аккуратных кусочках пергамента, заполненных твердым четким почерком.

Очередной она получила сегодня утром: Рем напоминал, что придет на занятие с Джейсоном, и предлагал вернуться домой вместе. Так что пора прекращать подслушивать. Если она хочет освободиться к часу, нужно бежать проверять стопку дурацких рефератов прямо сейчас.

Рем заглянул в ее кабинет в без четверти час – Тонкс как раз дочитывала предпоследний реферат.

— Извини, я раньше времени, – он потоптался на пороге. – Ты ведь скоро?

— Что, раньше закончили? – Тонкс поколебалась, махнула рукой и вывела «выше ожидаемого» в уголке. В конце концов, мальчик старался…

— Закончили, – кивнул Рем. – Он показал хорошего материального патронуса, дальше пусть сам тренируется.

Тонкс нацарапала «посредственно» в углу полупустого пергамента и взвыла, обнаружив под ним еще три эссе в счет пропущенных занятий.

— Не торопись, – усмехнулся Рем. – Я пока навещу старого друга.

Тонкс успела проверить одно эссе, прежде чем вспомнила, что Хороший человек еще утром усвистел в Хогсмид встречать большую и очень таинственную посылку из Румынии, да и с каких пор он «старый друг»?

Рем нашелся в боковом коридоре. Тонкс свернула за угол и увидела – он стоял перед большой нишей, где пряталась картина с итальянским квартетом. Постоял немного, вглядываясь в картину, потом подошел вплотную, мягко коснулся рамы и тихо окликнул:

— Северус.

Тонкс вздрогнула. Надо было уходить, но ноги словно приросли к полу. Такие знакомые интонации, такая… нежность?

Она не видела его на картине, но слышала.

— Люпин… – неуверенно отозвался Снейп.

— Помнишь Швейцарию, Северус? – заговорил Рем вдруг тихо, торопливо, все еще касаясь рамы. – Помнишь маленькие шоколадные булочки и остывший эрл грей? Тебя всегда раздражал запах бергамота, но ты терпел.

Стало жарко. Уходи, напомнила себе Тонкс, но только прижалась к стене.

— Помнишь лунный свет над Фирвальдштетским озером? – звенящим шепотом спросил Рем.

— Помню, – едва слышно ответил Снейп. – Как будто это можно забыть…

Рем качнулся вперед, прижался к раме лбом.

— Помнишь твой нелепый подарок?

— Прекрасный кардиган, в глубине души ты всегда любил яркие цвета, – ворчливо возразил Снейп.