Маргарет Уэйс - Кузница души

— Я… Я думаю, такое может случиться, — начал запинаться Танис, растерявшись. Он не был уверен, как ответить. — Вообще–то, я всего лишь пошутил. Я не думал…

— Не обращай внимания на Рейстлина, Танис, — перебила его Китиара. — Он у нас глубокий мыслитель. Единственный такой в семье, надо сказать. Перестань быть таким серьезным, хорошо? — вполголоса сказала она своему младшему брату. — Мне нравится этот человек, и я не хочу, чтобы ты отпугнул его.

Она улыбнулась Танису, который улыбнулся ей в ответ. Рейстлин понял, что полуэльф и его сестра были не просто друзьями. Они были любовниками. Эта догадка и внезапный образ в его мыслях заставили его почувствовать себя не в своей тарелке. Он испытал прилив неприязни к полуэльфу.

— Я рад видеть, что вы, по крайней мере, присматривали за моим старым другом Флинтом и не втянули его ни в какие неприятности, — продолжал Танис. Почувствовав себя неудобно, он надеялся сменить тему.

— Ха! Присматривали? Не втянули в неприятности? — вскипел Флинт. — Да они чуть не утопили меня к гоблиновой бабушке, вот что они сделали! Я чудом выжил.

Тут все принялись наперебой пересказывать историю той злополучной лодочной прогулки, говоря одновременно.

— Я нашел лодку… — начал Тассельхоф.

— Этот увалень Карамон встал прямо в лодке…

— Я только хотел поймать эту рыбину, Флинт…

— И перевернул чертову лодку! Мы все промокли до нитки…

— Карамон затонул как камень. Я точно знаю, потому что я часто бросал камни в воду и они все тонули прямо как Карамон, без единого пузырька…

— Я беспокоился за Рейста…

— Я был вполне способен позаботиться о себе, братец. Под перевернутой лодкой оставался воздух, так что я был вне всякой опасности, если не считать опасностью брата–дебила. Ловить рыбу голыми руками…

— …прыгнул прямо за Карамоном. Я вытащил его из воды…

— Нет, не вытащил, Флинт. Карамон сам себя вытащил. А я вытащил тебя. Разве ты не помнишь?

— Я прекрасно все помню, и все было не так, проклятый ты кендер, и вот что я тебе скажу, — с чувством сказал Флинт, заканчивая запутанное повествование. — Пока я живу, я никогда больше не сяду в лодку. То был первый раз, и он же будет последним, да поможет мне Реоркс.

— Думаю, Реоркс услышит эту просьбу, — сказал Танис. — Он сочувственно похлопал гнома по плечу и поднялся из–за стола. — Пойду, посмотрю, стоит ли еще мой дом на месте. Пойдешь со мной?

Танис спрашивал Флинта, но его взгляд невольно обратился к Китиаре.

— Я пойду! — с готовностью вызвался Тас.

— Нет, не пойдешь, — сказал Флинт, хватая кендера за шиворот и оттаскивая его назад.

— Ты идешь домой вместе с нами, правда, Кит? — дразня ее, спросил Карамон.

— Может быть, позже, — сказала Китиара. Наклонившись вперед, она взяла Таниса за руку. — Гораздо позже.

— Ой, да заткнись ты, — отрывисто сказал Рейстлин, когда Карамон захотел обсудить это с ним по дороге домой.

4

В Утеху пришла весна, принося с собой распускающиеся цветы, новорожденных ягнят и птиц, вьющих гнезда. Кровь, загустевшая и остывшая за зиму, согрелась и побежала быстрее по жилам. Из всех времен года Рейстлин больше всего не любил весну.

— Кит опять не пришла домой ночевать, — подмигивая, заметил Карамон за завтраком.

Рейстлин продолжал есть хлеб с сыром, никак не прокомментировав это. У него не было желания развивать эту тему.

Карамон, впрочем, прекрасно справлялся сам.

— Она не спала в своей кровати. Зато я догадываюсь, в чьей. Хотя вряд ли они потратили много времени на сон.

— Карамон, — холодно сказал Рейстлин, поднимаясь из–за стола и оставляя свой завтрак почти нетронутым. — Ты свинья.

Он отнес остатки завтрака двух полевым мышкам, которых он поймал и теперь держал в клетке вместе с ручным кроликом. Он сделал несколько предположений насчет использования лекарственных трав, и ему казалось, что более мудро будет опробовать их действие на животных, чем на его пациентах. Мышей было легче ловить и дешевле кормить.

Первый эксперимент Рейстлина провалился, будучи съеденным соседской кошкой. Он сердито отругал Карамона за то, что он впустил кошку в дом. Карамон, который любил кошек, обещал впредь играть с животным на улице. Теперь мыши были в безопасности, и Рейстлин был вполне доволен результатами своего последнего эксперимента. Он пропихнул кусочки хлеба и сыра между прутьями клетки.

— То, что наша сестра — шлюха, достаточно плохо само по себе. Совершенно необязательно делать грязные замечания об этом, — продолжил Рейстлин, наливая кролику свежей воды.

— Ну перестань, Рейст! — возразил Карамон. — Кит не… не то, что ты сказал. Она влюблена! Это видно по тому, как она на него смотрит. А он по ней с ума сходит. Мне нравится Танис. Флинт мне столько о нем рассказывал. Флинт говорит, что этим летом Танис научит меня обращаться с луком и стрелами. Флинт говорит, что Танис — лучший лучник из всех, кто когда–либо жил. Флинт говорит…

Рейстлин пропустил остаток его речи мимо ушей. Отряхнув ладони от крошек, он собрал свои книги.

— Я должен идти, — сказал он, грубо обрывая брата на середине предложения. — Я опаздываю в школу. Увидимся вечером, думаю? Или, быть может, ты переезжаешь к Танису Полуэльфу?

— Да нет, Рейст. С чего бы мне к нему переезжать?

Сарказм не действовал на Карамона.

— Знаешь, Рейст, когда у тебя есть девушка, это по–настоящему весело, — продолжал Карамон. — Ты никогда не разговариваешь с ними, хотя тут многие думают, что ты особенный. Из–за магии и всего такого. И то, что ты вылечил ребенка Гринлифов от крупа… Говорят, что он умер бы, если бы не твоя помощь. Девочкам такие вещи нравятся.

Рейстлин задержался в дверях, его щеки слегка покраснели от удовольствия.

— Это была всего лишь смесь чая и настоя корня, о котором я читал, который называется ипекакуана. Младенцу нужно было отхаркнуть флегму, понимаешь, и настойка вызвала рвоту. А девушки… они… они действительно говорят о… о таких вещах?

Девушки, по мнению Рейстлина, были странными созданиями, такими же непонятными, как заклинание из книги какого–нибудь могущественного архимага, и такими же недоступными. Тем не менее, Карамон, который во многих отношениях обладал умом и смекалкой бревна, говорил с девушками, танцевал с ними круговые танцы, популярные на праздниках, занимался с ними многим другим, о чем Рейстлин мог только мечтать темными ночами, и мечты о которых заставляли его чувствовать себя пристыженным и грязным. Но ведь Карамон, с его крепким телосложением, волнистыми волосами, большими карими глазами и яркими чертами, был привлекателен для женщин. Рейстлин не был.