Владимир Брайт - Цвет крови - серый

— Ну хорошо. Допустим, тот, о ком мы говорим, не смертный и может предвидеть будущее, когда это не под силу даже самим богам. Но должна же у него быть какая-то цель! Не может быть, чтобы это предупреждение было просто детской забавой, капризом избалованного ребенка, решившего вдруг ни с того ни с сего поиграть судьбой целого мира.

— Мой господин... — Файт вновь почтительно склонил голову, всем своим видом выражая смирение. — Простите за банальность, но в нашем мире ничто не делается и не происходит просто так — из-за каприза или по прихоти. У каждого события есть свое объяснение, и если в данный момент нам непонятен замысел таинственного незнакомца, это еще не значит, что его нет.

— Возможно, ты прав, а может, и нет. — Лоб Этана прорезала глубокая морщина, признак того, что он явно не в духе. — Но кем бы ни была эта кошка, со временем мы и так все узнаем. А прямо сейчас нужно как можно скорее покинуть это место. Если наше убежище обнаружил один, нет никакой гарантии, что сюда не придет кто-то другой. Бери футляр — и уходим.

За окном по-прежнему шел нескончаемый дождь, а в комнате было тепло и уютно, так что не хотелось покидать мягкое кресло, не говоря уже о том, чтобы выйти наружу. Но для тех, кто ступил на дорогу изгоев, не было сиюминутных желаний и не имело значения ничто, кроме целенаправленного движения вперед. Которое в конечном итоге должно было привести их к вершине мира или же низвергнуть в бездонную пропасть вечного мрака.

К утру скончались еще трое тяжелораненых, так что из тысячи лучников, месяц назад вставших под знамена Хаоса, осталось всего двадцать три человека. Если считать и командира — двадцать четыре. Из которых только я, Свен и Карт находились в более или менее приличной форме. Все остальные имели ранения легкой и средней степени тяжести.

Как ни странно, с приходом нового дня сознание Карта прояснилось. Так что, если не считать временного помутнения рассудка, его разум сумел выстоять под натиском безумия. Именно Карт и разбудил Свена, когда в расположение нашего лагеря пожаловал нежданный гость.

Казалось, я только на мгновение закрыл усталые веки, рухнув в объятия милосердного сна, подарившего покой и забвение, как сразу же бесцеремонная рука энергично затрясла меня за плечо, вернув к жестокой реальности серого утра.

— Что нужно? — невнятно пробормотал я, не открывая глаз и намереваясь снова нырнуть в спасительно-темную пропасть забытья.

— Вставай, у нас гость! — Свен на правах старого друга с глазу на глаз мог позволить себе подобную вольность.

Кто бы ни был этим гостем, я понял, что уснуть все равно не удастся — нечего даже и пытаться.

— Кого принесло в такую рань?

— Имура.

— Наш пушистый друг пришел выразить свои соболезнования? Или же поделиться собственным горем?

— Думаю, ни то ни другое. Вид у него какой- то недобрый. — Свен очень удачно изобразил на дице поддельный испуг, так что впервые за последние несколько часов я улыбнулся. — Кстати, есть еще одна хорошая новость.

— С каких это пор прибытие незваных гостей приравнивается к хорошим новостям?

— Карт пришел в себя — это раз, а гость... Ты ведь, наверное, догадываешься, зачем он сюда пришел. Я уже шепнул пару слов нашим, так что минимум пять луков мы выставить сможем. Не бог весть что, но более чем достаточно, чтобы разделаться с облезлой кошкой.

Если еще день или два назад мне бы даже в голову не пришла подобная мысль, то сейчас я нашел ее совершенно естественной. Старый Эш был тысячу раз прав, когда говорил, что меня изменит не потеря осколка души, а эта проклятая война.

— Узнаем, что ему нужно, и... — Я выдержал многозначительную паузу, смысл которой был ясен нам обоим.

— А может, сначала нашпигуем его стрелами, а только потом, склонившись над умирающим, поинтересуемся, с чем к нам пожаловал незваный гость? Этот вариант, если честно, нравится мне намного больше. Мы ведь не благородные рыцари, великодушно предоставляющие противнику право первого удара. Может быть, были ими когда-то — в прошлой жизни или в далеком детстве, но сейчас все изменилось.

— Да, сейчас действительно все изменилось, — задумчиво повторил я последнюю фразу старого друга, — но убить имура мы еще успеем. Сначала все же надо поговорить.

— Как знаешь. — Было видно, что Свен не одобряет мое решение, но спорить он не стал — я по-прежнему оставался его командиром.

— Начнете стрелять, как только нож упадет на землю. — Я вытащил ритуальный кинжал, подарок вождя гоблинов. — До тех пор, пока я не подам сигнал, ничего не предпринимать.

— Однажды ты уже ходил на переговоры и так и не дал отмашку. — Свен имел в виду мою первую встречу с имурами. — Пожалуйста, не повтори своей старой ошибки сейчас. Мы все с нетерпением будем ждать условный знак.

— Не сомневайся, на этот раз все будет не так, как тогда.

— Будем надеяться, — бросил через плечо Свен, выходя из палатки.

Я выдержал паузу, дав ему возможность отойти на приличное расстояние, после чего отдернул полог своего шатра и шагнул навстречу утру, окрашенному все той же неизменной серой палитрой, ставшей за последнее время для меня вполне привычной и обыденной.

Гость терпеливо ждал в некотором отдалении, не выказывая никаких признаков беспокойства или нетерпения, и в первый момент я не узнал стоящего вполоборота имура. А затем он обернулся на звук шагов, и, увидев Динкса, я испытал двойственное чувство — радости и тревоги. Радости, потому что это был именно тот имур, смерти которого я желал как никого другого, а тревоги — оттого, что точно знал: где-то рядом наверняка находятся телохранители, для которых не составят особого труда разделаться с пятью лучниками.

Свен ошибался, полагая, что мы выступаем в качестве охотников. Динкс был слишком хитер, чтобы довольствоваться ролью глупой дичи. И пришел сюда не просто обменяться любезностями, а с конкретной целью. Это было видно.

Я уже имел возможность наблюдать за действиями Лама, когда он сражался с ящерицей-убийцей. Даже если телохранитель один, а не двое, как обычно, шансов у нас все равно нет. Никаких. Имуры намного сильнее людей, а телохранители Динкса были одними из лучших воинов, которых мне вообще когда-нибудь приходилось видеть. Свен пропал из зоны моей видимости, поэтому я не мог поручиться, что он еще жив. И прямо сейчас во всем лагере остался всего лишь один живой человек.

— Обиделся на гольстерров? — вместо приветствия участливо спросил я, с интересом рассматривая запекшуюся кровь на ритуальном кинжале — страшном подарке Мгхама — предводителя гоблинов.

— Скорее на тебя.

— А что так? — Я оторвался от созерцания лезвия, переведя взгляд на собеседника.