Александр Воронков - Темный век. Трактирщик

Ну да ничего: было бы желание и средства, а комфорт человек сам себе обеспечить в состоянии. Вон, Сайрес Смит сотоварищи вообще на пустом месте обустраиваться начинали, с одной спичкой и парой часов на пятерых, а житуху наладили — обзавидуешься! Понимаю, конечно: литература! Но ничего сверх-непосильного в любимом романе моего детства не описывается. Вот и мы милостей от природы в виде валящихся с неба ватрушек и прочих бонусов ждать не станем!

Почти стемнело, смолк звон молотов на Ковальской улице, когда я, наконец, заколотил в знакомую дверь. Вскоре из глубины дома раздались быстрые шаги, и голос Зденека насторожённо поинтересовался, кого ещё принесло в эту пору.

— Открывай, Зденко! Это я, мастер Макс!

— Мастера Макса дома нема! Уже седмицу, як исшед! Ступай своей дорогой, человече!

— Как я ушёл, так и вернулся. Открывай, ученик!

— Але ж то Вы, пан мастер?

— Я, кто же ещё! Уже битый час о том толкую!

— Але ж то Вы, то поведайте, когда со мною впервые увидались?

"Блин горелый, вот же домофон малолетний! Доберусь — все ухи пооткручиваю! Впрочем, он, конечно, прав: в доме, кроме него, одни женщины, а сам Зденек для них пока не защитник: возрастом не вышел и силёнок маловато, а кто стучит — за дверью, действительно, не видать".

— А вот когда ты мне корзину с рыбой подрядился таскать — тогда и познакомились. Ну что, убедился, страж недреманный? Открывай уже!

Застучали деревянные щеколды, в приоткрытую дверь высунулся сперва плотницкий топор с блестящим любовно отточенным острием, а мгновением спустя — недоверчивая мордаха подростка.

— И взаправду — пан Макс! Простите, за ради Христовых ран — не признал по голосу!

Пройдя внутрь жилища, я умостился на широкой лавке, выполняющей здесь по совместительству также и роль кушетки и с наслаждением стянул порыжевшие за неделю странствий берцы и, размотав, наконец, портянки, ловил несказанный кайф.

— Бог простит. Ты мне лучше расскажи, что тут нового было, пока я отсутствовал?

— Нового? Ворота вот для строящегося собора из Праги привезли, княжьи слуги в замок оброк с кузнецов, щитников, швецов и оружейников посвозили, на ту седмицу обещались с рыбников, рыбаков и речных перевозчиков собрать, у тётки Праскевы Шимоновой, что уж года полтора как вдовствует, двойня родилась…

— Ну, а в доме что нового? Меня никто не искал?

— Да что у нас может быть нового-то?

Матушка с тех монет, что вашей щедростью, ласкавы мастер, дарованы, крупы подзапасла, масла глечик, да ещё Даше чоботки в приданое заказала. А пана мастера спрашивали, как не спрашивать-то! И сосед наш, Липов-коваль спознаться хотел, и от пана мастера Гонты мальчик посыльный прибегал нынче после обедни: справлялся, не вернулся ли пан Макс, а как вернётесь, так просил до пана мастера Патрикея пожаловать по известному делу.

— Ну, вот с этого бы и начинал. А кто там двойню родил — мне до того дела нет: тётку Шимонову я всё одно не знаю и вовсе не тороплюсь с ней знакомиться.

Ты вот что, Зденек: сегодня ночуешь на вашей семейной половине, а с завтрашнего дня перебирайся-ка, братец, сюда, вниз. Будем с тобой благоустраиваться и создавать рабочее место без отрыва от пункта постоянной дислокации. Вот только с утра схожу до мастера Гонты, а потом примемся за дело: обучу всем премудростям кулинарии, какие сам знаю. Только имей в виду: спервоначалу с тебя семь потов сойдёт, да и мне будет не до отдыха!

— Покорно благодарю, ласкавы мастер!

— Если с третьими петухами сам не встану — разбудишь, понятно? Кто рано встаёт, тому бог даёт. А кто просыпает — тоже даёт, но всё больше по шее.

— Слушаю, ласкавы мастер! А чего просыпает-то? Ежели песок, то и пусть бы… А ежели, к примеру, соль — так и не по шее надобно…

— Иди уже…

ПРИЯТНЫЕ ХЛОПОТЫ

Как это говорил добрый Страх из старого советского мультфильма? "Это ж надо, какой толковый ученичок попался!" Вот и мне со своим первым учеником в этом странном мире крупно повезло, похоже. Этот "юный пролетарий" безжалостно растолкал меня когда солнышко ещё только собиралось подняться над крышами домов и храмов и над городом рассвет боролся с мраком ночи. Выбравшись босиком из-под служащего одеялом плаща и слегка размявшись сокольской гимнастикой без утяжеления — гантели и гири здесь пока что не продаются в спортмагах — я, разумеется, возжелал обуть добрые старые берцы.

Но, как говорится, "ди гроссе фамилиен — нихт клювен кляц-кляц"! Добротной кожаной пары производства белорусских обувщиков, которую я давеча собственноручно поставил рядом со своим ложем, в зоне видимости не оказалось.

— Не понял… Что за нафиг в этом доме? Не успел толком поспать спокойно, как ботинкам уже ноги приделали? Да и гибона моего в упор не наблюдается. Зденко!!!

Мини-смерчем с чечёточной трескотнёй подошв по ступеням лестницы с верхнего этажа слетает радостный ученик.

— Я здесь, ласкавы мастер! Чего прикажете?

— Зденко, ты мою обувь не видел?

— Видел, мастер Макс.

— Ну, и где она, хотелось бы мне знать?

— На крыше, где же ещё.

"Так… То ли у одного из нас крыша постепенно съезжает, то ли я чего-то не понимаю в этой жизни"…

— А как она там очутилась?

— Так я же и отнёс, ласкавы мастер.

— Зачем???

— Сушить поставил. Я ж те ваши сапоги вычистил щепой да деготьком намазал, бо обувь добра, але в пути трещинами пошла. А поддоспешник и расстегайку Вашу Дашка, сестра моя, от грязи отстирала, сильно ворчала, что кровью под мышкой забрызгано: плохо оттирается.

"Блин горелый, а ведь верно придумали имущество в порядок привести. Тем более — кровь я и не заметил, а кто посторонний мог и углядеть. А зачем мне лишние вопросы на эту тему? Правильно: незачем. Выходит, помимо ученика я и денщиком обзавёлся? Вероятно, так принято в этом времени".

— Молодцы, хвалю! Только в следующий раз будешь инициативу проявлять — предупреждай заранее.

— Чего я буду проявлять?

— Инициативу. Ладно, потом объясню.

А сейчас принеси-ка всё обратно: сколько можно мне босиком сидеть? И сам оденься-обуйся: по делам пойдём, мне помощь понадобится.

Десятком минут позднее мы со Зденеком уже приближались к речному берегу. Достаточно быстро найдя дом одного из здешних рыбников-торговцев, я потратил не менее часа, чтобы договориться о поставках рыбы и раков в будущий трактир. Затем на дровяном складе за десять оболов купил несколько подсушенных стволов, оставшихся с зимней порубки, в качестве бонуса к которым продавец добавил две огромные вязанки подопревшего хвороста. После чего пришлось бегать в поисках возчика, который в компании моего ученика доставил бы покупку к дому.