Знакомство наяву (СИ) - Андрей Кот

поэтому отпираться и говорить о своей невиновности бессмысленно. Что же сподвигло вас к изучению запретных знаний и проведению запретных ритуалов? Ради чего вы нарушили запреты? Ради жажды бессмертия? Из любопытства? Но это всё не важно, вина есть вина и чтобы вами не двигало — это не важно. Вы проводили запретные ритуалы, забравшие жизни множества невинных людей. Впрочем, у меня осталось ещё множество вопросов к вам, магистр, и мне хотелось бы получить на них ответы. И первое, чтобы мне хотелось узнать — это то, каким образом вы получили гримуар.

— Я ничего не скажу, — прозвучал приглушенный шепот.

— Магистр, я уверяю вас вы ещё возжелаете, чтобы я услышал ответы на мои вопросы. Нет, вы даже будете умолять меня, чтобы я выслушал вас. Вы будете рыдать и плакать, уговаривая меня, дабы я услышал ваш ответ, — возразил первожрец.

— Я ничего вам не скажу, — дрожащим голосом повторил пленник свой ответ.

— Все так говорят, пока не доходит до дела. Что ж, приступим, — сказал Наксан, переведя свой взгляд на заплечных дел мастера. Тот в свою очередь, передал первожрецу железную палку с расплющенным концом. Наксан, приняв железную палку из рук заплечного мастера, поднёс её к своему лицу и через пару секунду конец железной палки приобрёл малиновый оттенок. Полюбовавшись на раскаленное железо, Наксан приложил его к пятке пленника — магистра Глума, после чего душераздирающий вопль разнесся по подземелью.

Глава 31

Разговор с первожрецом без лишних ушей

В круглый зал, миновав двери, вошел первожрец. За столом в этот момент находилось всего четыре человека: два драконьих всадника и две драконьи девы. Более никого в нем не было. Подойдя на удобную для разговора дистанцию, мужчина уважительно склонил голову и произнёс:

— Господин Рихтор, госпожа Аллисия, господин Коракс, и госпожа Ника, приветствую Вас.

— Надеюсь, первожрец Наксан, ваш разум вас не оставил, ваше воображение не иссякло, а ваша воля не ослабла? — спросил Рихтор.

— Нет, мой разум всё также со мной, моё воображение не иссякло и всё также полноводно, а моя воля всё также тверда, как и до этого, если не стала ещё крепче, — ответил Наксан. — Я надеюсь, что и у Вас с господином Кораксом всё в порядке и то, что Ваш разум вас не оставил, Ваше воображение не иссякло, а Ваша воля не ослабла?

— Нет, первожрец Наксан, мой разум, как и разум Коракса всё также со мной, моё воображение, как и воображение моего младшего товарища не иссякло и всё также полноводно, а моя воля, как и воля моего собрата по оружию всё также тверда, как и до этого, если не стала ещё крепче, — ответил Рихтор.

Закончив с приветствиями, Наксан доложил:

— Как вы меня и просили в письме, я пришел, чтобы лично доложить по поводу магистра Глума и происшествия, а также о ходе его расследования.

— И как проходит расследование? — осведомился Рихтор.

— Господин Рихтор, магистр Глум полностью признал свою вину и сознался в том, что он занимался порочными ритуалами, дабы обрести бессмертие из рук Бесплодной Матери. И для достижения этой цели он убил по крайней мере двадцать пять человек… Это гораздо больше, чем мы обнаружили тел.

— Связан ли он с последователями Матери? — напряжённым голосом спросил Коракс.

— Нет, господин Коракс, он никак не связан с последователями Матери. По крайней мере никаких прямых связей мы не нашли, — ответствовал первожрец.

— А что насчет гримуара, найденного у него? — поинтересовался Коракс.

— Похоже он оригинальный, а не переписанный из запретной библиотеки. И он не из запретной библиотеки магической академии. Потому как экземпляры всех книг на месте.

— А это значит, что высшие члены магической академии никак не замешаны в этой истории, — ответил Коракс с явным облегчением.

— Да, господин, — подтвердил Наксан умозаключение Коракса. — Но все же я считаю в этой истории есть и их доля вины, так как они могли бы догадаться о намерениях магистра Глума.

— И как же они должны были догадаться о его намерениях? — повторила за ним Ника.

— Смотритель запретной библиотеки в процессе выяснения обстоятельств рассказал, что магистр Глум, пользуясь своим статусом магистра, пару раз заходил в закрытую часть библиотеки и интересовался у него уцелело хоть что — нибудь из запретных книг про последователей Матери Смерти. Узнав, что эта книга имеется в запретной части библиотеки он пожелал её увидеть, но смотритель, видя подобную заинтересованность именно в данном гримуаре у магистра Глума, отказал ему в просьбе, — пояснил первожрец.

— И вправду довольно странно верному сыну своего Отца интересоваться запретной книгой, в которой прописаны истины и мысли другого первородного демиурга, — согласился Коракс.

— Почему же смотритель не доложил об этом? — спросила Ника.

— Он сказал, что подумал, что это просто слишком сильное любопытство и желание увидеть нечто запретное.

— Неужели смотритель был столь глуп и слеп, что не заметил нездоровый интерес к этой книге? — спросил Рихтор.

— Да, но он был настолько напуган своей допущенной оплошностью из — за легкомыслия, что рассказал о тех, кто также, как и магистр Глум интересовался книгой. Мы провели у них обыски, но ничего не нашли. Видимо здесь присутствовало простое любопытство, — ответил Наксан.

— Все беды происходят по большей части из — за глупости или легкомыслия. Это, пожалуй, два самых больших источника всех бед и несчастий. Здесь всё также произошло из — за легкомыслия и недооценивания всей серьезности ситуации и последствий, — глубокомысленно ответила Аллисия.

— Вы правы, госпожа, так и есть, — согласился Наксан.

— Да… именно так, — протянул Рихтор, что — то вспоминая.

— Впрочем, хоть косвенная вина на хранителе запретной библиотеке и есть, но архимаг, узнав о происшествии, всеми силами постарался помочь и никак не препятствовал в расследовании этого происшествия и даже сам предложил произвести осмотры жилищ других магов, вплоть до магистров и учеников.

— Хорошо, если академия никак не связана с гримуаром, то где магистр Глум его достал? — не утерпев, спросила Ника.

— Хороший вопрос, госпожа Ника. На допросе магистр поведал, что гримуар был куплен у антиквара Баралети. Мы провели обыск у этого антиквара, но больше ничего интересного, за исключением разной запрещенной мелочи, не нашли. Его допрос ничего нового не дал. Подвергнув пыткам, мы узнали лишь о том, что у него имелись тайники вне его дома, но в них также ничего не было обнаружено. На допросе Баралети рассказал, что книгу он приобрёл случайно у какого — то торговца книгами по имени Дерг.

Рихтор, выслушав Наксана, ответил:

— Что ж, нужно будет прижать всех торговцев антиквариатом и