Виктор Исьемини - Меняла

Лицо стражника приняло задумчивое выражение, он даже ослабил хватку на моем плаще – еще бы, я заранее продумал этот разговор и то, как я подал события, было вполне логично. Стражник прочистил горло и сплюнул в сторону.

– Ну… Хромой, я же ведь никому не говорил, что это ты мне… Клянусь, я…

Вы когда-нибудь видели, чтобы сержант стражи оправдывался перед “подозреваемым в покушении на убийство”? Нет? Так полюбуйтесь.

– Конечно, Коль, я понимаю, – заверил я его, – но кое-кто из твоих обормотов наверняка знал, что ты собираешься ко мне зайти, так? А потом, после… ты объявил, что во всем виноват Мясник. Так было дело?

По виду сержанта я понял, что попал в точку. Конечно, он не мог не похвалиться перед кем-то из любимчиков собственной осведомленностью и проницательностью. Точно ведь кому-то ляпнул! И, разумеется, сразу после разговора со мной. А сейчас Коль вспоминал, кому именно он что сказал:

– Да, так и есть, – пробормотал он тихо, – ну, су-ука-а… А я же ему верил… Ох, су-ука-а… Ладно. Ладно, Хромой. Забудь пока об этом, лады? Я разберусь. Я тебе точно говорю, я разберусь.

Ну, все. Кому-то из наших стражников не повезло. Если Коль так говорит, значит точно разберется. Парню не жить, во всяком случае, из стражи он вылетит и хорошо еще, если отделается только этим. Но мне было совершенно не жаль этого бедолагу. В стаже не служат гилфинговы ангелы, над кем бы сейчас ни сгущались тучи – это наверняка более или менее законченный мерзавец. Наши стражники все такие. Наверняка на совести этого парня, с которым “разберется” Коль, немало грехов, за них он не понес наказания, так пусть ответит за то, чего не совершал.

– Да я в твои дела не собираюсь лезть, Коль, – заверил я сержанта, – ты лучше скажи, как со мной теперь?

– Да что с тобой-то?.. Ну, будем считать, что ты сейчас добровольно отдал себя в руки властей и сделал признание. Так?

– Ну, так, – неуверенно согласился я, – а дальше что?

– Да ничего, посидишь у нас пару деньков, потом отпустим. Не волнуйся, я пригляжу, чтобы тебя хорошо устроили.

– Э, Коль, а без этого нельзя? Пока ты у себя порядок не навел, мне в вашу каталажку страшновато… Мало ли кто еще из твоих орлов Мяснику соловьем поет… Ведь убьют меня там…

На самом деле я бы, может, и отлежался бы в уютной камере под охраной, но меня дожидались золото эльфов и ночь полнолуния. Лысый думал минуты две, затем его лицо скривилось – он принял непростое решение.

– Ладно, – буркнул он, – я тебя отпущу… Но, может, у нас все же безопаснее?

– Нет, Коль, – твердо ответил я, – ты сам знаешь, что нет.

С такими твердолобыми упрямцами, как Коль, подобный подход – самый верный. Нужно убедить их, что то, чего ты добиваешься – их собственное решение.

– Ну, что ж… Ты сам об этом попросил, Хромой. Но гляди, попробуешь скрыться – из-под земли достану! Ты меня знаешь.

– Знаю, Коль. Да куда я на одной ноге ускачу, даже если решу сбежать-то? Кстати, а где моя клюка? Небось, твои молодчики ее подобрали, а? Обратно бы мне ее…

– Ладно, – Лысый решил, видимо быть щедрым во всем, – эй, Червяк!

Подбежал один из его вояк. Ну и клички у них там, в страже… В руке этот Червяк держал мою утерянную подпорку.

– Верни ему палку, Червяк, – кивнул в мою сторону сержант, – и будешь, если что, свидетелем. Этот вот меняла по кличке Хромой признал себя виновным в том, что, защищаясь, нанес удар ножом злодею Зибенету Неспящему. Я его отпускаю. И запрещаю – слышишь, Хромой? – запрещаю покидать пределы городских стен.

Набор солдат в отряд – небыстрое дело. Оно и понятно – скоро, возможно, придется плечом к плечу с новичками встречать смертельную опасность, а значит, нужно быть уверенным в том, кто прикроет тебе спину… Капитан беседовал с каждым соискателем, иногда дело ограничивалось парой вопросов, иногда – разговор длился довольно долго. Несколько раз свое слово вставлял Бибнон. Вообще, мне показалось, что толстяк играет в этом отряде слишком большую роль. Ну, разумеется, колдуны в солдатской братии пользуются определенным уважением, польза от магии в бою несомненна… Но я никогда раньше не видел, чтобы колдун перебивал капитана или спорил с ним из-за ерунды. Авторитет капитана – это нечто священное, капитан – он рангом выше своих солдат, это почти как сеньор для сервов. Капитан стоит посредником между солдатами своего отряда и всем остальным миром. Особое же положение колдуна в отряде имеет и оборотную сторону – он всегда один, он всегда немного отчужден, он не такой, как все. То, что скажет колдун, всегда важно, но ему далеко не всегда доверяют. И уж ни в коем случае слово отрядного колдуна не перевесит слова капитана. А здесь временами становилось непонятно, кто вообще главный – Бибнон или Лонкоп. Колдун держал себя слишком напористо и нахально, капитан – слишком неуверенно. Очень странно…

– …Как зовут, солдат?

– Керт, мастер капитан.

– Служил где? Опыт есть?

– Больше года в городской страже Гевеля.

– Гевель? Где это?

– На западе Андруха, мастер капитан… И опыт есть, в сражениях участвовал, когда…

– Не надо нам его! – это вмешивается Бибнон, – Раз служил в городской страже – нам не подходит. Они там все взяточники и прощелыги!

Я уже перестал удивляться тому, что толстяк рассыпает пригоршнями оскорбления направо и налево. То есть в этом случае я бы с ним согласился, к солдатам городской стражи у меня отношение сходное, но ведь каждый человек должен иметь шанс. И Лонкоп, видимо, придерживался тех же взглядов, а может, ему просто не хотелось упускать этого парня, который, по крайней мере, умеет обращаться с оружием.

– Пусть так, Бибнон, – заявил капитан, – все мы были кем-то еще, прежде чем прийти в Ренприст. Керт, после службы в страже – чем-то еще занимался?

– Полгода латником в дружине барона Гровса там же, в Андрухе.

– Видишь, Лонки, – снова влез Бибнон, – его из дружины поперли всего лишь через полгода. Нет, таких нам не надо.

– Не взыщи, солдат, – развел руками капитан, – в отряде должно быть согласие между всеми парнями. А ты не глянулся моему колдуну. Удачи тебе!

– Но, мастер капитан, с бароном Гровсом же как вышло… – обида так и перла из парня. Что же делать, у каждого из нас есть сотня объяснений, почему ему не везло до сих пор, почему он, такой молодец и удалец, прозябает за столиком новичков в большом зале “Очень старого солдата”. Но слова новичка стоят так мало…

– Солдат, другого ответа не будет. Не взыщи.

Вот так. В других отрядах, насколько я видел, колдун не решился бы так открыто препираться со своим капитаном, а у Лонкопа были удивительные порядки. И после Бибнон отсеял еще пару парней, показавшимися мне как раз вполне пристойными солдатами, зато колдун помалкивал, когда Лонкоп принимал в отряд совсем молоденьких и простоватых с виду новичков, совершенно неопытных и явно не имевших за плечами большего опыта, чем пьяные драки в трактирах. Неудивительно, что при таком способе формирования отряд возвращается после сезона службы в Ренприст, потеряв три четверти людей… Что ж, с другой стороны, если я и впрямь “приношу несчастье” – как раз в таком отряде мне и место. И, кстати, толстяк Бибнон, грубый и насмешливый с новичками, был по отношению ко мне подчеркнуто дружелюбен. За стол рядом с собой усадил. Может, он надеялся найти родственную душу? Ведь своему отряду, пожалуй, большинство несчастий приносил именно он.