Кэтрин Куртц - Камбер-еретик

Затем, как и прежде, он тронул это не поддающееся описанию нечто, и Кверон вновь стал таким, как раньше. Эмрис и Камбер только переглянулись.

— Проклятье, я пропустил, — прошептал Эмрис скорее для себя. — Не сделаешь ли снова?

Рис выполнил просьбу. Повторив свои действия еще несколько раз, он показал блокирование на Эмрисе. Он старался действовать как можно медленнее, помогая участникам опыта проследить и попытаться научиться. Он повторял операцию, варьируя методы. Единственным условием была необходимость физического контакта между ним и его пациентом, но именно так выполнялась всякая работа Целителя. Касание руками было неотъемлемой частью его действий.

Он показал это и на двух учениках, стирая потом их воспоминания о случившемся. По предложению Эмриса и с вынужденного согласия Кверона, Рис проделал это на полностью бессознательном Квероне, как было с Грегори в первый раз. Камбера эти опыты не коснулись, Рис объяснил, что должен остаться хотя бы один, не испытавший на себе загадочный феномен, и Алистер к тому же не Целитель. Они согласились.

Многочисленные эксперименты не дали ничего.

— Я могу сделать единственный вывод, — наконец был вынужден признать Эмрис, когда они уже подкреплялись вином. — Возможно, это твой уникальный дар, Рис. Мы пытались научиться, но ты намного опередил своих учителей. Честно говоря, я не знаю, что сказать.

Усталый, Рис потянулся и стал вращать головой, разминая затекшие мышцы шеи. Близился вечер, а они впервые прервали свои занятия, чтобы выпить вина и съесть по кусочку жесткого желтого сыра, нарезанного Камбером. Позади было несколько часов бесплодной работы.

— Что ж, может быть, наша идея не заслуживает внимания, — сказал Рис, откусывая сыр. — Если я один способен на блокирование, нам придется пересмотреть всю концепцию. Как-то в шутку я сказал, что, если не останется иного выбора, я сыграю роль религиозного фанатика. Сцена для спектакля уже готова, независимо оттого, кто будет исполнителем, но я бы предпочел найти себе замену.

— Мы бы все предпочли, — ответил Камбер, протягивая сыр Кверону и Эмрису. — Придется посмотреть что можно сделать.

ГЛАВА 13

Чужестранцы ополчились против него и своею клеветой заставили уйти в пустыню.

К несчастью, Совет не был готов решить проблему. Реван, находившийся среди виллимитов, подготовил почву для Целителя с талантами Риса. Эвайн и Йорам снабжали его информацией, чтобы прикрытие было безупречным. Только время могло рассудить-отыщется некто, способный перенять талант Риса, или ему придется взять на себя роль новоявленного мессии. Оставался еще и ничтожный шанс на то, что необходимости в осуществлении плана вообще не будет.

Дерини в течение четырех месяцев со дня смерти Синила до коронации Элроя не принимали решительных мер, но о людях этого сказать было нельзя. Меры нового режима, скрытые так же хорошо, как и действия Камберианского совета, были эффективны и предвещали большие неприятности противникам регентов. К радости Камбера и его друзей, насилие не нарушило мирное течение жизни в эти ранние весенние дни, но перемены витали в воздухе и определенно не сулили дерини никаких благ.

Первые и, пожалуй, самые разительные перемены коснулись армии Гвинедда. Регенты прекрасно понимали, что присутствие в ней воспитанных в Ордене святого Михаила офицеров, людей и дерини, было бы семенем успеха деринийского сопротивления, если оно поднимется. Поэтому столь важно было очистить армию от всех дерини и их сторонников.

В армии прошла жесткая чистка, проверяли всех, вне зависимости от ранга и положения. В результате на смену командирам Джебедия пришли молодые, неопытные офицеры, причем все они были людьми. Не в силах помешать, Джебедия наблюдал, как из его армии делали слепое орудие, которое в конце концов может быть обращено против него и его народа. Он мог только отчаиваться и пытаться найти службу для своих бывших соратников.

А это было непростой задачей. Политическая обстановка, нагнетаемая регентами, отнюдь не подходила тем, кто родился и воспитывался как воин. У большинства деринийских дворян было предостаточно своих слуг обеих рас, и они отказывались принимать новых, особенно в свете явно усиливающегося недоброжелательства к дерини со стороны королевского двора. Некоторым даже пришлось распустить людей, ибо они были больше не в состоянии выплачивать огромные суммы на содержание собственного войска.

Что же касается дворян-людей, то они все с большей неохотой нанимали уволенных регентами вояк. Если прежде михайлинское военное, обучение считалось инструментом воспитания превосходных солдат, тактиков и стратегов, то теперь оно все больше ассоциировалось со старыми временами правления дерини.

К счастью для Гвинедда, Орден святого Михаила воспитывал в учениках дисциплину и ответственность так, что в отличие от дворян непристроенные воспитанники Ордена не скакали бесцельно по дорогам и не разоряли страну. Большинство действительных членов Ордена просто вернулось на военную базу в Аргоде или в другие места, чтобы быть наготове или обучать военным искусствам.

Возникли небольшие тайные организации, хранящие традиции воспитания дерини и михайлинцев, готовые стать островками сопротивления, если случится самое худшее.

Джебедия решил, что это только вопрос времени, Орден будет подавлен так же жестоко, как в последние годы правления Имра. По крайней мере до совершеннолетия Элроя и лишения регентов власти михайлинцы должны действовать так же осторожно, как и дерини, а дерини-михайлинцы-вдвойне осторожно.

Для тех же, кто только воспитывался в Ордене, но не получал его покровительства и защиты, Выбор был и того уже, особенно для тех, на чьих плечах лежало бремя заботы о семье. В результате многие офицеры Джебедия просто сгинули, увозя свои семьи с собой в Торент, Форсинн, Хланнедд и в другие дальние земли, где о дерини остались более теплые воспоминания или где их никто не знал, Уходили и дерини, и люди, навсегда уезжали из Гвинедда лучшие умы поколения. Джебедия больно переживал такие исчезновения, и все же, трезво оценивая ситуацию, знал, что не может заставить их остаться. В чужих краях, по крайней мере, у них будет шанс на выживание.

Начавшиеся сразу после смерти Синила перемены в самом Гвинедде продолжались. Дерини из числа слуг и придворных, которых даже при Синиле было не слишком много, получили расчет, а их места заняли люди. Рис и Эвайн, самые талантливые из личных слуг Синила, стали первыми, кого уволили под лицемерным предлогом предоставления отдыха за многие годы преданной и беспорочной службы. Милостивая форма отставки никого не обманула. Если обыкновенные дерини последовательно удалялись от двора как нежелательные, то дочь и зять деринийского святого могли вызывать только чувство ненависти.