Донован Фрост - Храм ночи

Но Диго, по счастью, ничего не заметил. Теребя повязку, Одноглазый внимательно слушал капитана, время от времени бросая взгляд на карту.

— Верно, говоришь, — наконец, сказал он. — Если только, правда про пиратское прошлое. Только не верю я в это, Нергал его побери! Сидит он на троне уже два десятка лет, жиром весь заплыл, только и знает, что наемников сманивать да мавзолеи строить.

Сам того не подозревая, Армледер затронул больное место аргосца. Диго вошел в раж и продолжал, закипая все сильнее и сильнее:

— Под старость, говорят, совсем ума лишился, время от времени появляется в войсках и велит двигаться куда-то — то ли в Вендию, то ли вообще Нергалу в задницу. Да будь он Амра, он бы уже до Вилайета дошел, если не дальше. Одного его имени хватало, чтобы трусливые зингарские купчишки расставались с товаром. Он приплыл на Барахские острова на единственной галере, вскоре став предводителем всех тамошних рыцарей удачи, а в одном бою ему удалось на своей «Тигрице» потопить половину всего стигийского флота.

— Да ты сам подумай, — продолжал он, успокаиваясь. — Если б, например, мне или тебе довелось стать королем какой-нибудь, пусть самой захудалой, страны, мы с тобой что — мавзолеи бы строили? — Единственный глаз Диго уперся в Армледера.

Тот попытался скорчить самую алчную и зверскую рожу, какую смог, показывая, что ожидало бы страну, попавшую под его власть. Диго внимательно посмотрел на него:

— Да нет, я не об этом, — устало сказал он.

Армледер впервые обрадовался, что вдоволь наслушался пьяных излияний Конана, когда тот вспоминал о днях лихой юности.

— Осмелюсь заметить, командир, — подчеркнуто четко обратился он к Диго, — насчет пирата и наемника — чистая правда. Был у меня приятель на аквилонской стороне, который в свое время вместе с варваром служил следопытом на Громовой реке. А до того, он рассказывал, что Конан действительно был наемником и пиратом.

И Армледер пересказал одну из историй, услышанных им от самого короля, моля про себя Митру, чтобы Одноглазый наемник поверил в истинную правду.

Диго хмыкнул, некоторое время внимательно изучал карту и, наконец, приняв решение, спросил:

— Где, ты говоришь, лучше поставить засаду?

Армледер коротко повторил свои рассуждения. Диго задумался, продолжая теребить повязку на глазу.

— Вообще-то смысл в этом есть, — наконец, проговорил он, — насколько я знаю, Конан действительно не будет ждать подмоги, а попытается с налета взять замок, даже если ему придется пустить коней вскачь на стены. Так что, пожалуй, ты прав. Отправлю я туда парочку отрядов, пусть потреплют гриву Золотому Льву, может, доведется ему блох повыкусывать. Да еще в Немедию надо послать…

Диго бормотал, рассуждая вслух и забыв о собеседнике, затем, подняв глаза, заметил Армледера:

— Вольно, капитан! Свободен. Иди, отдыхай — может, там пиво еще осталось, — произнес Одноглазый и вновь углубился в свои мысли.

Армледер вышел в коридор. Ему пришлась по душе роль тайного разведчика в чужом лагере, незаметно облегчающего победу своей армии. Удача не отвернулась от гвардейца. Убедив Диго, он хоть ненамного, но ослабил противника. Оставалось только рассказать об этом аквилонским полководцам, но это-то и было самым трудным. Капитан Черных Драконов с опозданием понял, что не может сообщить в лагерь аквилонцев о сделанном. Почтовых голубей у него не было. Пытаться бежать из замка не имело смысла. Во-первых, Диго сразу же сообразит, что к чему, и все разведанное станет бесполезным. Во-вторых, он до сих пор не мог понять всего происходящего. Откуда братец взял средства на укрепление замка? Как объяснить турнирные успехи братца, знание воинских искуств, а особенно то, что капитан подсмотрел в Зале Советов?

Армледер считал себя цивилизованным человеком и не верил в упырей, но увиденное наполняло его холодным ужасом. Даже сейчас он ощутил во рту металлический привкус страха.

«Похоже, что этой ночью опять придется обойтись без сна, — подумал Армледер. — Надо бы выяснить, что это за таинственное подземелье, где пропадает мой братец. Может быть, стоит еще поговорить с Хойси, он должен знать, где оно находится».

Тут он резко остановился. Простая мысль о том, что можно отправить к королю или принцу гонца, неожиданно пришла в его голову. Нужно приказать Хойси быстро седлать коня и отправляться в путь. Погони не будет — кто заподозрит, что наполовину выживший из ума конюх представляет угрозу для заговора.

Старик сможет разыскать кого-нибудь из высокопоставленных аквилонцев и передать записку. Задуманный братом мятеж подавят в зародыше, и род герцогов Пеллийских, возможно, даже избежит позора, если удастся тихо замять дело. Ленивым шагом скучающего без дела наемника Армледер направился в сторону конюшен. Еще издали он заметил стоявшую перед зданием запряженную повозку, а подошел к воротам как раз в тот момент, когда двое незнакомых слуг вынесли тело старого конюха и швырнули его наверх повозки тем же движением, которым кидают мешки с зерном.

Армледер почувствовал, что внутри у него все оборвалось. Сердце заколотилось тяжело, как молот, его удары гулко отдавались в ушах. Один из вытащивших тело слуг — толстый, с выпирающим вперед животом и рыжими усами — обернулся к гвардейцу и вопросительно посмотрел.

— Что, уже началось? — через силу выдавил Армледер, пытаясь казаться случайным наблюдателем.

— Не-а. — Толстый небрежно вытер руки о засаленные штаны и обнажил в улыбке желтые кривые зубы. — Старика лошадь лягнула, а он возьми, да сдохни. Ему давно уже пора было, еле на ногах стоял. Мы с приятелем пришли, а он там лежит, в стойле.

Армледер посмотрел на тело старика. Белое лицо, неестественно вывернутые руки. Волосы чуть повыше уха испачканы кровью. Перед глазами возникло лицо со светлыми отрешенными глазами, и голос Хойси произнес: «Умру я сегодня. Поговорить бы еще…»

— Значит, лошадь лягнула, — медленно сказал он.

Армледер скорей поверил бы, что король Аквилонии стал завсегдатаем театра в Бельверусе и заставил аквилонцев поклоняться Сету.

— Жаль старика, — сказал он, чтобы заглушить тишину.

— Да я ж говорю: ему давно пора было, — жизнерадостно сказал толстый. — Зажился уже.

На мгновение Армледеру показалось, что сейчас он сорвется, выхватит палаш и превратит этих довольно рыгающих после ужина ублюдков в кучу искромсанных окровавленных кусков плоти. Наверное, что-то отразилось в его взгляде — толстяк вдруг испуганно попятился.

— Да нет, г-господин, — заикаясь, сказал он. — Старик-то был хороший. Похороним его.