Илья Сомов - На равнинах иерехонских

— Если будет, то обязательно.

Томэ одной рукой отцепил от себя Малейну, а другой сунул кубок в руки Зараку.

— Смотри, чтобы не вышло как в прошлый раз, — бросил он через плечо и пошел дальше по портику.

Аши обошел девиц по широкой дуге и догнал десятника.

— А что было в прошлый раз?

— Потом как-нибудь, — буркнул Томэ и нырнул за постамент статуи обнаженного юноши с крыльями.

Там он повернулся спиной к толпе и вытащил из кармана смятую записку. Разобрать слова было нелегко. Писали явно в большой спешке, да и рука, которая держала перо, похоже, нетвердо помнила очертания букв. Томэ прищурился.

"Очень важно!!! Дело о безопасности города!!! Можно хорошо заработать!!! Приходи как можно скорей к Черной лошади!!!"

У его плеча зашевелился Аши.

— И что это значит? — не утерпел каи.

— Не знаю, — ответил Томэ и щелкнул Аши по любопытному носу.

Мальчишка ойкнул и прижал ладонь к лицу. Томэ скомкал записку и сунул ее обратно в карман.

— Скорее всего, какая-нибудь ерунда. Не могу представить, каким образом это Майлена может быть связана с безопасностью Столицы. Разве что она сама разносит какую-то редкую заразу. Вздор все это. Или обман.

— Но записку ты не выкинул. Значит тебе интересно.

— Вот ведь глазастый. Ты что от Севастьяна заразился?

— Чего?

— Неважно. Может и интересно. Я еще ничего не решил.

Томэ вышел из-за колонны и хотел спуститься с портика, но дорогу преградила втекающая на Тетрадон человеческая река. Пронзительно трубили охотничьи рожки, то и дело взрывались хлопушки и к небу взлетали облачка разноцветной бумаги. Десятник поморщился и вытряхнул из волос конфетти.

— И это ведь только начало. Не знаю, в курсе ты или нет, но это только начало. Одна из примет удачного праздника, это когда за день удается загадить город так, что потом не уберешь за неделю.

— Интересно, и почему же ты так не любишь простой народ? — улыбнулся Аши.

— Потому что, он слишком сильно напоминает испорченных детей. Кстати, да, детей я тоже не люблю.

Перед ведущими с портика ступеньками прошел бородатый старик в дешевой куртке. В костистых руках он держал длинное древко, на котором покачивалось расшитое знамя квартала. Аши проводил его взглядом и засмеялся.

— Я серьезно. Они невежественны, непостоянны, безвольны, капризны и легко управляемы. Как есть дети.

— Вот уж прошлым летом я бы не сказал, что ими так легко управлять. Да и воли у них было хоть отбавляй. Думал, весь город спалят.

Томэ пожал плечами.

— Мне эти их бунты напоминают приступы паники. Это как если стадо диких быков испугалось грозы и начало метаться из стороны в сторону. Любого кто окажется на пути, просто затопчут. Да и мне самому не раз приходилось удирать со всех ног. Только у этой силы нет никаких внятных целей. Стадо скоро выдохнется, и снова успокоится. Ими удобно управлять, Синклит знает свою выгоду.

— То есть это все план Синклита?

— Нет, так все сложилось само по себе. Просто Синклит ничего не делает, чтобы изменить ситуацию. Несколько лет назад старый князь Фотий в завещании отписал часть состояния школам Столицы. Чтобы в них учили не только чтению и началам счета. Так весь Синклит встал на дыбы. Сказали, мол, покушение на устои.

— Зарубили идею?

— Ага, сразу же. Синклит намного спокойней, когда средний житель Столицы разбирается в окружающем мире хуже, чем какой-нибудь ученик певца из диких каи.

— Не такие уж мы дикие. И, по-моему, ты преувеличиваешь.

Томэ хмыкнул, нагнулся и поймал за плечо проходившего мимо мужчину, с эмблемой кузнечной гильдии на груди.

— Эй, приятель, мой друг приехал из провинции, и не может понять, что тут празднуют. До дня Трехсот ведь еще далеко.

Кузнец посмотрел на расшитый кафтан Томэ и опасливо улыбнулся.

— Победу, господин.

— И над кем победа-то?

— Ну, это уж вам видней, господин, ваше дело ученое. Одни говорят, пришлые какие-то хотели дворцы пограбить. А другие клянутся, что, мол, местные это, просто за чужаков хотели сойти. А я так думаю, ерунда все это. Главное, что шеи им посворачивали.

— Оно и верно, — кивнул Томэ.

Кузнец скрылся в толпе, а десятник поглядел на Аши.

— Обрати внимание, Синклит так толком и не сделал никого объявления для народа. Кто-то на нас напал. Мы их побили. Ура победа. Это тоже удобно, если человек ничего не знает, к примеру, о нашей внешней политике, то как он может иметь о ней мнение?

— Тогда они не так уж и виноваты, главная причина в Синклит.

— Неужто?! Если бы я ждал, пока Синклит будет угодно мне что-нибудь сообщить, то до сих пор удивлялся бы, что случилось с моим наследством. Нет, эта привычка у них в крови. Они не только ничего не знают, но и хотят знать.

— И все-таки, ты…

— Господин, господин!

Томэ оглянулся и недовольно посмотрел на кузнеца, который снова вынырнул из толпы.

— Что тебе?

— Прощения просим, господин, мы тут увидели, что у вас знаки Алоика и подумали, может, вы сделаете милость, станете на сегодня нашим королем?

— Чего?!

— У нас хмельной кассар, господин, нужен король, а наш старшина, вчера спьяну полез в погреб да и разбил себе башку. Время подходит, а на его место так никого и не нашли. Вот я и подумал, что Алоик ведь покровительствует кузнецам. И вы не извольте беспокоиться, благородные господа не считают зазорным так веселиться. Три года назад королем Перечного квартала, был сам сын князя Михана.

— Да-да, — пробормотал Томэ, — знаю этого клоуна… А скажи, что там насчет добычи?

— Все как положено, — обрадовался кузнец, — королевская четвертина в лучшем виде. Мы потом и отнесем, куда скажите.

— Ловлю на слове. Давай, показывай место.

— Минуту, господин, сейчас принесут помост.

Кузнец быстро скрылся в толпе.

— Что такое хмельной кассар? — не вытерпел Аши.

— А ты не знаешь? Я же говорил, дикие вы люди. Ну, ничего, сейчас увидишь.

К краю портика подплыла квадратная платформа. Ее устилали большой ковер с узором в черную и желтую клетку, на котором стоял резной трон. По краям платформы были продеты длинные шесты, их держали дюжие подмастерья. Каждый из здоровяков щеголял новенькими, черным с золотом кафтаном.

— Прошу, господин, проходите, — показался знакомый кузнец.

Томэ ловко перепрыгнул на помост и поманил за собой Аши. Пока каи оглядывался, десятник уселся на троне. Снизу ему подали длинную мантию расцвеченной все той же геральдической черной с желтым клеткой гильдии кузнецов. Томэ позвал Аши, и тот помог ему завернутся в одеяние.

— Ваше величество, вы готовы? — крикнули с земли, — враг уже показался.