Феликс Эльдемуров - Тропа Исполинов

Войска Бэрланда, бывшего союзника, по приказу союзного командования в экстренном порядке придвинулись к границе с Тагр-Коссом. Форсировать ночную Лаэсту они не решились. Той же ночью из Дангара подошёл сильный отряд из солдат и рабочих. Утром, едва продрав глаза, бэрландцы с удивлением увидели на противоположном, обрывистом берегу реки множество палаток, вооружённых людей под чёрными знаменами, а главное - не менее сотни пушек, чьи стволы были направлены в их сторону. С тагркосского берега звонко ухнула мортира и выпущенная бомба, прошелестев в воздухе, разорвалась точно посреди реки. Дангарцы умели не только отливать пушки... Посовещавшись, бэрландцы прислали парламентёров, которых на том берегу Лаэсты встретил не кто иной, как сам посол Бэрланда в Тагр-Коссе.

Двумя днями позднее правительство Бэрланда прямо заявило о выходе своей страны из военного союза, а также о том, что начинает экстренные поставки в Дангар продовольствия - в обмен на керосин и сырую нефть из дангарских скважин.

Правительство Анзуресса, островной страны, города которого были когда-то основаны рыбаками и пиратами, заявило о солидарности с Тагр-коссом.

Между тем, келлангийцы не оставляли отчаянных попыток повлиять на ситуацию. Военный перевес был на их стороне, большая часть страны - под их контролем. Генерал Хорбен, всё ещё исполняющий обязанности главнокомандующего, прислал очередной ультиматум, в котором заверял в том же - что простит даже такому правительству все его грехи и прегрешения, лишь бы Тагр-Косс с его войсками - ударной силой во всех войнах последних лет - по-прежнему состоял в военном союзе с Келланги. В противном случае...

Впрочем, судя по просительному тону этого послания, после поражения при Вендимиоке, потери Маллен-Гроска и крахе союза с Бэрландом, Хорбен весьма сильно разочаровался в своем рвении.

По всему Южному Тагр-Коссу рушились фронты и фронтики, одно за другим сыпались сообщения о том, что какие-то из селений или посёлков перешли под влияние нового режима. Отряд Гриоса увеличился до полутора тысяч всадников, отряд Еминежа - до тысячи двухсот. Бывшие враги действовали совместно, соперничая в боевом искусстве с отрядами Вьерда и Донанта, также наводившими ужас на неприятельских солдат, не успевших засесть за спасительные стены Урса и Коугчара.

Чаттарец по имени Гриос, каким мы знали его в самом начале нашего рассказа, в эти дни впервые за много лет чувствовал, что он занимается своим делом. Он воевал, он вёл в атаку сотни таких же как он, ему порой вспоминались и Айхо, и оставленная где-то в горах за Коугчаром семья. Он шёл к ним, зная, что дорога неблизка. Но это была его дорога, он понимал это. Его лицо обветрилось, красноватый весенний загар сделал его бронзовым. Да и сам он казался себе точно вылитым из металла. Он обучал молодых солдат, а те, что поопытнее - обучали его. Он качался в седле, он покуривал трубку с друзьями, он выслушивал донесения и отдавал приказы.

Я на небе или на земле? Всё равно, лишь бы идти, идти нескончаемым маршем, отбросив тревоги, веря в свою победу, быть самим собой...

Много дней на свете жить

Иль немного,

То ли ладом всё пойдёт,

То ль кувырком...

Ты одна меня поймёшь,

Ты, дорога,

Эх, дорога, эх дорога -

Пыль столбом!..

Ещё через день из Лаггатоу пришла депеша, подтверждавшая распоряжение, согласно которому генерал Хорбен был отстранен от командования келлангийской армией - которую теперь никто не называл армией союзников...

Спустя ещё сутки тагркосские войска прошли маршем более половины пути до Урса и очистили от неприятеля две трети Южного Тагр-Косса. Пленные келлангийцы восстанавливали разрушенные дома и трудились на хозяйственных работах. Большинство из них просто отпускали восвояси - на территорию того же Бэрланда, с представительством которого было заключено соответствующее соглашение. Даурадес верил, что вернувшись домой эти люди порасскажут немало и о том, как их учили воевать тагры, и о том, как с ними обращались в плену, а также о том, что кое-кто из них, согласно желанию, вступил в корпус полковника Еминежа - чтобы по примеру тагркосских драгун совершить в скором будущем рейд до Лаггатоу.

4

Чёрные военные флаги тагров развевались в ветру над Дангаром и Маллен-Гроском, над окрестными поселками, по всем путям и дорогам, ведущим от столицы, где колонна за колонной шли тагркосские войска. Искорки солнца играли на свежевыпавшем снегу. Эскадрон кавалерии на рысях теснил к обочине отряд пехотинцев.

- Ну вы, ковылерия недоеденная!

- Ездуны! Ходить разучились! - ворчали те.

- Пих-хота, от слова "пихать"! - не оставались в долгу кавалеристы. Начальник пехотного подразделения вынул изо рта источавшую кудрявый синеватый дымок трубку:

- А ну, па-адтянуться!.. Бригада, песню!

Вперед пробежали двое барабанщиков. Торопливая дробь прорезала морозный воздух.

- Запевай, запевай, - хриплым голосом поторопил Крабат. - Бригада, песню!

Тишина. Хруп-хруп, хруп-хруп - шагают по снегу усталые ноги.

- Бригада, песню!

Тишина и - только тихая дробь барабанов.

- Бригада, песню!

- А пошёл ты... - слышится из строя.

- Чтоо?!

- Вр-ремя верить, время петь!

И окна распахнуть,

И двери отпереть!

Пусть Надежда солнечным лучом

Нам дорогу освещает впредь!

Голос Правды,

Голос-гром!

Тобой пробуждены,

В дорогу мы идем,

Ты должен сильным быть теперь,

Чтобы слабым не стать потом!

Солдат - он и есть солдат. Сегодня он жив, а завтра его поведут умирать. Ещё сегодня ты шагаешь, чувствуя, как в сапогах хлюпает промёрзлая вода, а завтра - а там уже всё...

Пылающий золотом шар поднимался над заснеженным полем. Тагркосская армия под командованием Даурадеса выдвигалась к Урсу...

Мы же с вами, дорогой мой терпеливый читатель, на несколько глав перенесёмся в Бугден и посмотрим, что происходило с нашим главным героем, Тинчем, осенью и зимой - за несколько месяцев до описанных выше событий.

Часть IV

Бугден

Глава 14 - Тайри

Ты скажи, как мне быть

и идти мне куда?

В небесах, в небытьи

полыхает звезда.

Только та ли звезда

освещает мой путь,

Что шептала тогда:

"Не забудь, не забудь..."?

Я шагаю сквозь ночь

по дороге один,

Мимо снежных вершин,

мимо диких долин.

Голубеет трава,

зеленеет земля...

Может, ты не права,

что прельстила меня?

Говоришь ты: "Поверь!",

утешаешь: "Держись!",

А я знаю, ты - Смерть,