Джеймс Кейбелл - Юрген

– Как такое возможно?

– Нам приходится их наказывать. Конечно, они не бывают наказаны должным образом до тех пор, пока сами не убедятся, что происходящее с ними справедливо и отвечает всем требованиям. Ты не можешь и представить, на каких изощренных пытках они настаивают из-за своей чрезмерной порочности, словно сделанное или несделанное ими кого-то волнует. А изобретение таких мук нас совершенно выматывает.

– Но по какой причине это место называется Адом моих отцов?

– Потому что твои праотцы создали его в мечтах, – сказали ему, – из гордости, приведшей их к вере, что все их деяния достаточно важны, чтобы заслуживать наказания. Или, по крайней мере, мы так слышали. Но если тебе нужны точные сведения, ты должен пойти к нашему Дедушке в Геенну.

– Тогда я отправляюсь к нему. А мои собственные дедушки и все праотцы, что были у меня в древности, живут в этом сером месте?

– Все, кто родился с тем, что называют совестью попадают сюда, – сказали черти. – Думаешь, ты мог бы заставить их отправиться куда-нибудь еще? В таком случае мы были бы тебе глубоко признательны. Их самомнение вызывает жалость, но оно, к тому же и надоедает, поскольку не дает нам ни минуты покоя.

– Вероятно, я помогу вам добиться справедливости, и, несомненно, гарантированная справедливость для вас – мой императорский долг. Но кто правит этой страной?

Ему рассказали, что Ад разделен на княжества, которыми правят Люцифер, Вельзевул, Велиал, Ахеронт и Флегетон. Но над всеми ними – Дедушка Сатана, живущий в Черном Доме в Геенне.

– Я предпочитаю, – сказал Юрген, – иметь дело непосредственно с вашим главой, особенно если он может разъяснить государственное устройство этой безумной и мрачной страны. Сопроводите же меня к нему так, как подобает сопровождать императора!

Каннагоста достал тачку, а Юрген залез в нее, и Каннагоста укатил его прочь. Каннагоста напоминал быка, но больше походил на кота, а шерсть у него кучерявилась.

А когда они проезжали через Хоразму – весьма неуютное место, где в муках пребывали проклятые, Юрген увидел не кого иного, как собственного отца Котта, сына Смойта и Стейнворы, стоящего посреди особенно высокого пламени и жующего длинные усы.

– Остановись на минутку! – сказал Юрген своему провожатому.

– О, но это же самая беспокойная личность во всем Аду! – воскликнул Каннагоста. – И личность абсолютно непривлекательная!

– Никто не знает этого лучше меня, – заявил Юрген.

И Юрген почтительно поприветствовал отца, но Котт не признал этого щеголеватого молодого императора Нумырийского, разъезжающего по Аду на тачке.

– Значит, вы меня не узнаете? – спросил Юрген.

– Как мне тебя узнать, если я не видел тебя прежде? – раздраженно ответил Котт.

И Юрген не стал спорить, так как знал, что они отцом никогда не могли прийти к согласию относительно чего бы то ни было. Поэтому Юрген на сей раз промолчал, а Каннагоста стал опускать его сквозь серый полумрак все глубже в низины Ада, пока они не достигли Геенны.

Глава XXXV

Что сообщил Дедушка Сатана

Далее история рассказывает, как три черта громко заиграли на волынках, когда Юрген вошел в Черный Дом Геенны, чтобы переговорить с Дедушкой Сатаной. Внешне Сатана походил на старика лет шестидесяти или шестидесяти двух. Он был покрыт седой шерстью и имел рога, как у оленя. На нем была темно-серая набедренная повязка, и он сидел в черном мраморном кресле на возвышении в конце зала. Его пушистый хвост, похожий на беличий, непрестанно мотался у него над головой, пока он рассматривал Юргена, не произнося ни слова и не отвлекаясь от какой-то важной думы. А его глаза напоминали отблески света на поверхности чернил, ибо были без белков.

– Каково устройство этой безумной страны? – спрашивает Юрген, начиная сразу с самой сути дела. – В ней нет никакого смысла и вообще никакой справедливости.

– Ох, – ответил Сатана удивительно хриплым голосом, – вы вполне можете так сказать. Именно это я говорил жене не далее как прошлой ночью.

– Значит, у вас есть жена! – говорит Юрген, всегда интересовавшийся подобными вопросами. – Ну разумеется! И как христианин, и как женатый человек я должен был понять, что так и подобает Сатане. И как вы с ней ладите?

– Очень хорошо, – говорит Дедушка Сатана, – но она меня не понимает.

– Et tu, Brute! – восклицает Юрген.

– А что это значит?

– Это выражение, показывающее изумление по поводу события, не имеющего аналогов. Но в Аду все кажется весьма странным, и это место вообще не похоже на то, о котором распространяли слухи священники, епископы и кардиналы, что обычно увещевали меня в моем прекрасном дворце в Брехаусте.

– А где, вы говорите, ваш дворец?

– В Нумырии, императором Юргеном которой я являюсь. И нет нужды оскорблять вас, объясняя, что Брехауст – моя столица, знаменитая производством полотна, шерстяных тканей, перчаток, камей и коньяка, хотя большинство моих подданных заняты разведением скота и земледелием.

– Конечно, нет, я изучал географию. И я часто слышал о вас, Юрген, хотя ни разу о том, что вы – император.

– Разве я не говорил, что этого места не коснулись новейшие идеи?

– Но вы должны помнить, что глубокомысленных людей в Ад не пускают. Кроме того, война с Раем не позволяет нам думать о других вопросах. Так или иначе, император Юрген, по какому праву вы допрашиваете Сатану в его же доме?

– Я слышал слово, с которым осел обратился к кошке, – ответил Юрген, внезапно вспомнив то, что показал ему Мерлин.

Дедушка Сатана понимающе кивнул.

– Честь и хвала Сету и Баст! Да усилится их власть. Вот, император, как идут дела в моем царстве.

И тут Сатана, ощетинившийся и унылый в своем высоком мраморном кресле, объяснил, как все владения и все инфернальные иерархии, которыми он правит, были экспромтом сотворены Кощеем, чтобы ублажить гордость праотцев Юргена.

– Они чрезвычайно гордились своими грехами. А Кощей в один прекрасный день случайно заметил Землю с разгуливающими по ней твоими праотцами, которые ликовали от чудовищности своих грехов и ужасных наказаний, ожидаемых ими в качестве возмездия. Кощей же сделает почти все, чтобы ублажить гордость, поскольку гордость – одна из двух вещей, недоступных Кощею. Поэтому он обрадовался, о, очень обрадовался. А после громко рассмеялся и экспромтом сотворил Ад, создав его точно таким, как представлялось твоим праотцам, для того чтобы ублажить их гордость.

– А почему Кощею недоступна гордость?

– Потому что он создал все таким, какое оно есть. И денно и нощно он созерцает все таким, какое оно есть, и больше ему смотреть не на что. Как же может Кощей гордиться?