Михаил Высоцкий - Принцесса и арбалет. Том 1

Некогда! Если я не ошибаюсь, а я в таких случаях не ошибаюсь как правило никогда, аура обреченности над городом слишком быстро сгущается. Я бы так сказал — час. Максимум. Это все, что есть у нас в запасе — за час надо город полностью эвакуировать.

— Вы, значит, Михаил…

— Ваше величество, я вижу, что Вы с Билом знакомы, так ведь? Ну так пусть он вам все объяснит — а сейчас немедленно давайте приказ об эвакуации.

— Но…

— Повторяю еще раз. Максимум через час ваша любимая столица прекратит свое существование. Если так будет угодно — сгорит в геенне огненной, адском пламене, или что у вас тут самое страшное? И каждая минута, пока вы будете выяснять, откуда я все это знаю, что, как да почему — это пару тысяч жизней ваших подданных. Можете, конечно, мой совет проигнорировать. Но все же я бы посоветовал послушаться!

— Я думаю, Михаил прав… — произнес стоящий рядом с троном Бил, — Те, кто устроил все эти пожары и беспорядки — они действительно способны на что угодно…

Король задумался. Хорошо так задумался, фундаментально.

— Хорошо, — наконец он решился, — Пант — объявляй эвакуацию. Все покидают город. Но, — после небольшой паузы король продолжил, — вы мне по дороге должны многое объяснить…

— Бил объяснит, — отмахнулся я. — Я остаюсь в городе.

— Но как же…

— Слушай, король. Давай поговорим прямо. Видишь, как твоя столица горит? Баррикады, трупы, видишь? Тебе уже передали, как весь твой спецназ не смог с четверкой инвалидов справиться? Ну так вот — все эти гады пришли за мной, а поджечь твой город — это так, у них что-то типа хобби. И удар будет нанесен не по Чаэсу, нафиг он кому-то нужен, а лично по мне. Поэтому делаем так. Вы все бежите куда подальше, не знаю, как за час можно успеть, но хотя бы километров на пять-семь постарайтесь уйти. А я остаюсь тут, и отвлекаю на себя внимание. И прошу не думать, что я самоубийца какой — опять же, поговори с Билом. Он тебе подтвердит — есть у меня одна штуковина, магическая, должна она мне помочь…

— Бил! Ты знаешь, что ты для меня больше, чем друг. Я тебе многим обязан. Тогда, в первой Морийской армии, ты не раз вытягивал меня и моих ребят. Ты знаешь, что я твой должник, и я тебе всегда и во всем верил. Но если этот… обманывает…

— Я уверен, что он говорит правду.

— Хорошо! Я не могу представить, что может грозить целому городу, но… Мы всегда сможем опять построить дома, но жизнь людей уже не вернуть. Уходим.

***

Описывать эвакуацию я не хочу. Да и вообще, события последнего часа слишком сумбурны и беспорядочны. Никакой логики. Я устал. Я настолько устал, что добровольно согласился остаться в ловушке, спасая совершенно чужой мне народ. Не знаю, в чем тут дело. Наверно, совесть проснулась. Два с половиной десятка лет спала — и вот, наконец, проснулась. Потому что когда одномоментно гибнут сотни тысяч человек — это страшно.

То, что я сделал — единственное правильное решение. Что это будет за удар — не знаю, но все же определенный опыт имею. Могу почувствовать, что накладываемое как раз сейчас заклинание из разряда «цель-объект». Такие заклинания накладываются одновременно на объект, в данном случае — город, и цель, в данном случае — меня. Обычно это заклинания поискового плана, таким образом, например, устанавливается связь между местом преступления и преступником. Но в данном случае это будет нечто разрушительное… Каким образом оно подействует — не знаю, и проверять не хочу. Как бы там ни было, если «цель» в «объекте» — поражающий фактор заклинания будет минимальным.

Так что реши я сам бежать, удар по городу все равно бы был нанесен. Кем — я уже не сомневался. Черноречье, наверно, решило, что крыланы себя не оправдали, и перешло на более высокий уровень. Вот я и остался… В пустом городе.

Хотя, почему пустом? Солдаты ушли по приказу, лишившиеся всего жители красных и синих кварталов — от безысходности, богатеи — по принуждению. А вот мародеры, активно грабящие королевский дворец, остались. И те, кто предпочел защищать свое золото, забаррикадировавшись в особняках, тоже остались. Остались тяжело раненные — их некому было увозить.

Но все же большая часть ушла. С криками, стонами, воплями, паническим плачем. Без теплой одежды, в холодную снежную зиму. Но ушла. Это хорошо.

Боль, страдания, потерянные жизни… Не знаю. Может, кто-то другой смог бы целую книгу написать, "Исход из Чаэса". Другой, но не я. Я видел не это. Зачем говорить о матерях, которые тащат на руках своих детей? О вдовах, тянущих за руку только что лишившихся родителей сирот? О солдатах, выносящих на себе своих раненых товарищей? Зачем говорить о том, как бывшие порядочные бюргеры сейчас грабят мертвых? Зачем говорить о шайке нищих, только что ворвавшейся в один из особняков фиолетовой зоны и активно принявшихся за хозяйку и двух ее несовершеннолетних дочерей? Какой в этом смысл? Еще и смаковать это, описывать со всеми подробностями…

Не хочу. Человеческую природу не переделаешь. Еще пол дня назад Чаэс был похож на утопический город будущего — теперь же он похож на послевоенный Сталинград. Даже хуже.

Короче, я не знаю, на что он похож. Да и не имеет это значения — очень скоро этот город исчезнет с лица земли.

Я устал. Я очень устал. Я сижу, и задумчиво тереблю "Вершитель Реальности". Он может меня спасти. Не знаю, как, но я вырвусь отсюда. Так что за себя мне переживать не стоит. А за город… Тоже не стоит. Не хочу себя обвинять в его судьбе. Ну и что, что крыланы пришли сюда за мной? Моей вины во всем происходящем нет. Моя совесть чиста — я и так сделал больше, чем сам от себя ожидал.

Уже прошел час. Аура обреченности в Сумракетм все сгущалась и сгущалась — теперь у меня уже не было никаких сомнений, что удар по городу будет страшнее Хиросимы. Черноречье… Что же ты за оружие такое придумало? Или это еще с тех, божественных времен сохранилось?

А главное — я все время чувствовал за собой пристальный взгляд. За мною следят, внимательно следят. За мною наблюдают — как я сижу на единственной уцелевшей скамейке посреди мертвого центрального парка. Внимательно наблюдают. Интересно, почему, зная, что у меня «Вершитель»…

Стоп! Смутные подозрения мутируют в страшные опасения, я проверяю — и вот оно! "Вершитель Реальности" заглох. Не перестал работать, такие артефакты невозможно «выключить». Он просто заглох — черная аура обреченности, заполнившая весь Сумрактм, лишила меня ментальной связи с амулетом! Я не мог отдать ему приказ!

Вот черт… Изощренно, господа, изощренно. И куда, спрашивается, все моя апатия делать? Нет уж, извините — мы еще поборемся! Так просто складывать лапки я не собираюсь!