Лоуренс Уотт-Эванс - Девятый талисман

Чародей спросил, что все это значит, и тот, что стучал в дверь, сообщил, что они пришли по приказу Лорда-Чародея в поисках неких запрещенных предметов. И попросил чародея выйти, чтобы обсудить этот вопрос.

Старик заявил, что понятия не имеет, о чем идет речь, но ему весьма не понравились вооруженные люди, и вместо того чтобы выйти наружу, он нырнул в дом и захлопнул дверь.

Глава отряда попытался уговорить его выйти, но чародей отказался, и тогда эти люди подожгли дом. Огонь старик погасил, поскольку управляет несколькими леррами огня, но решил не вступать в дальнейшие дискуссии, а попросту вылез наружу через верхнее окно и полетел прочь.

Лучники стали по нему стрелять, но его лерры воздуха смогли отвернуть стрелы, хотя и с большим трудом, поскольку на всех стрелах было оперение из перьев арра.

— А это возможно? — вдруг заинтересовался Лучник.

— Он так сказал, — пожала плечами Вожак. — Я толком не знаю.

— Они не такие жесткие, как маховое перо, поскольку арра не летают, — пробормотал Лучник, — но, может быть…

— Продолжай, — оборвал его Меч, обращаясь к Вожаку. — Что было дальше? Он улетел на поиски тебя?

— О нет, — покачала головой Вожак. — Он направился к одному из своих друзей-чародеев, некоему Казраму с Трясины. И нашел его, да. Ну, во всяком случае, его голову. На шесте перед обгорелыми руинами усадьбы. Тело старик нигде не обнаружил.

— Очаровательно, — пробормотал Хват.

— Старик поинтересовался у ближайшего крестьянина, что стряслось с Казрамом, и тот сообщил, что сюда пришла группа солдат Лорда-Чародея и убила его, потому что чародей воровал у местных жрецов. «А он действительно воровал?» — поинтересовался старик. На что крестьянин пожал плечами и сказал: «Ну, наверное». Было непохоже, что его огорчило убийство соседа.

— Ну, исходя из моего опыта, чародеи — не самые лучшие соседи, — хмыкнул Лучник.

— Чародеев никто не любит, — согласился Меч, вспомнив знание, которое передала ему Младшая жрица четыре года назад.

— Давай дальше. — Красавица жестом предложила Вожаку продолжать.

— Он полетел дальше. И обнаружил, что трое других тоже мертвы. Одну он назвал Синей Дамой, другого Обжорой, а третьего Коричневым Магом. Синюю Даму повесили. Я несколько удивилась, что чародея можно убить таким простым способом, но старик заверил меня, что не стоит большого труда повесить тех, в чьи умения не входит способность мало-мальски летать или еще что-нибудь, способное оборвать веревку. Или тех, у кого забрали или уничтожили талисманы, лишив возможности прибегнуть к магической защите. Коричневому и Обжоре отрубили голову и тоже водрузили на шест, хотя в случае с Коричневым не обошлось и без огня, поскольку голова на шесте представляла собой лишь обгорелый череп.

— А он точно уверен, что это была голова того чародея? — спросил Меч.

— Он утверждал это с полной уверенностью, а я не стала спорить, — ответила Вожак.

— А потом он отправился искать тебя?

Не совсем. Он нашел четверых мертвых чародеев, и еще двух живых. Но он мне не сказал, кого именно. И они не поверили ему, когда он сообщил им, что Лорд-Чародей убивает других чародеев без всякого повода. «Должно быть, они что-то натворили, — сказали те двое. — Возможно, та четверка затеяла какой-то заговор».

— Может, и затевали, — заметил Лучник.

— Старик так не считал, и с жаром уверял, что уж он-то точно ничего не замышлял, а солдаты пришли за ним. «Ну, может, к тебе пришли по ошибке, — сказали те двое чародеев. — Вот же ты, вполне живой и здоровый». Они не стали слушать, когда он попытался убедить их, что что-то тут не так. Не стали его слушать и простые люди, соседи убитых чародеев. Они все полагали, что ежели Лорд-Чародей сказал, что эти четверо ступили на путь зла, значит, эти четверо — злые колдуны, и их убийство всего лишь означает, что Лорд-Чародей делает свою работу.

— Но Лорд-Чародей их не убивал, — мягко заметила Ясновидица. — Не сам. Я бы это почувствовала.

— Их убили его люди, как сказал мне старик. Солдаты в красно-черном. Никто и не утверждал, что Лорд-Чародей сделал это своими руками.

— Но если это так, то я бы почувствовала что-то, когда он отдавал приказ, — сказала Ясновидица.

— Правда? — удивился Меч. — Это так работает?

— Кажется, да, — неуверенно ответила Ясновидица.

— Даже если он отдал эти приказы в прошлом году, когда находился в Летнем Дворце на вершине Восточных Утесов? — уточнил Лучник.

— О… Нет, — тихо проговорила Ясновидица. — Нет. Тогда я бы ничего не ощутила.

— Но почему они подчиняются ему, если он не владеет магией убеждения? — недоуменно спросил Лучник.

— Потому что он Лорд-Чародей, — пояснил Меч. — Этого достаточно, магия тут не нужна.

— В этом Меч прав, — проговорила Вожак, как показалось Мечу, не без горечи. — Люди, как правило, рады делать то, что им велят, и магия тут ни при чем.

— Ну, во всяком случае, выполняют охотно, — сказала Ясновидица. Уж в ее-то голосе горечь слышалась вполне неприкрытая. — Насчет радости не скажу.

— Как бы то ни было, — продолжила Вожак, — все солдаты заявили, что их послал Лорд-Чародей, и они открыто направились к жилищам чародеев, даже не пытаясь действовать тайно. Конечно, мне приходило в голову, что Лорд-Чародей их вовсе не посылал, но в то же время кажется вполне реальным, что он по той или иной причине действительно решил убить несколько чародеев. Старик правильно сделал, что нашел меня, Вождя Избранных, и попросил разобраться. Так что вместо того, чтобы направиться в Черный Порт, я стала собирать Избранных, заодно по дороге выясняя, что да как. И вот мы все тут.

— Что сталось со старым чародеем? — поинтересовался Меч.

— Точно не знаю. Он улетел. Сказал, что направится на Западные Острова, а там сядет на корабль, уберется из Барокана и не вернется до тех пор, пока не получит сведения, что Лорда из Зимовья больше нет.

— Разумно, — кивнул Хват.

— Не больно-то храбро, — хмыкнул Лучник.

— А никто и не говорил, что чародеи должны быть храбрыми, — заметил Меч.

— Что меня озадачило, если вся эта история правдива, — задумчиво поговорила Красавица, — так это то, что никто из соседей убитых чародеев ни слова не сказал в их защиту. У них что, совсем не было друзей, способных замолвить за них словечко?

— Скорее всего нет, — ответил Хват. — Чародеи, как правило, не самые приятные люди.

— Никто не любит чародеев, — подтвердил Меч. — И все эти люди обожают Лорда-Чародея. Он объединил Барокан и сделал всех богаче, построив дороги и мосты, обеспечил работой всех скучающих молодых людей, которые могли от безделья податься в разбойники, уничтожил десятки мелких неудобств вроде Безумного Дуба. Кто захочет ссориться с ним ради горстки старых чародеев, живущих в дикой местности?