Кейдж Бейкер - Наковальня мира

— Я так и думал, что рано или поздно у вас дойдет дело до подобной беседы. — Лорд придвинул табуретку и сел за стол. — Могу ли я со всем почтением предположить, что никто не станет принимать опрометчивых решений? Даже если по какому-нибудь глупому стечению обстоятельств кому-то пришлось, ну, не знаю, совершить убийство, например. Я уверен, что в любом случае это было абсолютно оправданно… Вы себе и представить не можете, какие отвратительные инциденты случалось замалчивать моему семейству.

— Очень даже могу, — пожала плечами госпожа Смит.

Она поднялась, взяла бутылку послеобеденной горькой настойки и, добавив немного в стакан с минеральной водой, протянула «коктейль» лорду Эрменвиру. Затем снова тяжело опустилась в кресло.

— Пью за ваше несравненное здравомыслие! — провозгласил лорд Эрменвир, поднимая стакан, и залпом осушил его. — Ах, честно говоря, я обожаю вас обоих и ни за что не позволю каким-то там истине и справедливости одержать верх. Предлагаю затолкать тело ненавистного Меднореза куда-нибудь под ковер… Снова послышались шаги, и распахнулась дверь.

На пороге рука об руку стояли Горицвет и Ивострел.

Они тоже были очень бледны. И перепуганы до смерти.

— Мы… — пискнула Горицвет.

— То есть мы… — прохрипел Ивострел.

Они замолчали, тревожно оглядывая собравшихся за столом. Лорд Эрменвир разинул рот, не в силах вымолвить ни слова. Но в конце концов справился с изумлением и заверещал:

— Ты? Прах побери, Ивострел, я тоже хочу кусочек! Горицвет, любовь моя, не думай, что на нем свет клином сошелся, попробуй хоть разок сыграть в тычинки-пестики со мной!

— Нет, — отрезала Горицвет, и Ивострел обнял ее за плечи. — Я его люблю. Я… я не знаю, как это получилось. Получилось — и все!

— Я не знаю, как это получилось, — эхом повторил Ивострел. — Получилось — и все. Как молния, сорвавшаяся с небес.

— Как огромный корабль появившийся из тумана! — добавила Горицвет.

— Мы ничего не могли поделать, — взволнованно объяснял Ивострел. — У меня долг… обеты… и я всегда думал, что в моей жизни не будет иной любви, кроме любви священной, и вот…

— А я вообще не хотела никого любить! — всхлипнула Горицвет. — И вдруг все так перевернулось!

Госпожа Смит покачала головой.

— И вы оба кажетесь такими несчастными, — мягко проговорил лорд Эрменвир. — Детки, не стоит расстраиваться из-за пустяков! Не забывайте, что сейчас Фестиваль! Это всего лишь минутное помешательство, иллюзия, мечта! Завтра тихо-спокойно разбежитесь без всяких сожалений! А не завтра — так послезавтра, через неделю… Поверьте мне, милые вы мои, пройдет!

— Нет. — Голос Ивострела дрогнул. — Это никогда не пройдет. Я не стану кощунствовать перед ликом Любви. — Доктор повернулся к госпоже Смит: — Я видел сон, моя госпожа. Будто я младенец, спрятанный в кустах. Рядом со мной лежало другое дитя — крошечное и одинокое. Я знал, что она сирота, что она несчастна, и мечтал обнять и защитить ее. Проснувшись, я отправился к Милосердной и спросил у Нее, что значит мой сон. И Она ответила, что мне надлежит вернуться к истокам своей жизни. — Он неловко шагнул к госпоже Смит, держа Горицвет за руку, и опустился на колени. — Госпожа, я хочу взять Тибу в жены. Благословите нас.

Он протянул руку и коснулся ее лица. Госпожа Смит вздрогнула. По щеке ее покатилась слеза.

— Ну вот, вы это сделали, — хрипло пробормотала она. — И попались. — Она поднялась с кресла и взяла Ивострела за руку.

— Жениться?! — завопил лорд Эрменвир. — Вы что, с ума сошли? Взгляните, что вы за парочка! Вы хоть подумали, как будете жить в этом мире? Уж я-то достаточно могу порассказать про смешанные браки! Вы и представить себе не можете, каково это — быть сыном моих мамочки и папочки!

Ивострел пропустил мимо ушей эту страстную тираду.

— Я никогда не потревожил бы вас, — сказал он госпоже Смит. — Но ходили слухи, что некий человек, словно шакал, охотится на последователей Осиянного. И я понял, что он станет разыскивать мою мать. Милосердная попросила меня отправиться в этот город вместе с Ее сыном. Я собирался предупредить вас. Но потом того человека убили, а я увидел Тибу и почувствовал, что знал ее всю жизнь.

— Это не настоящее имя, — проговорила госпожа Смит. — На самом деле ее зовут Калья.

— Правда?! — заверещала Горицвет. — Здорово! Имя Тиба мне никогда не нравилось!

— Но называться настоящим именем для тебя опасно, детка, — печально отозвалась госпожа Смит. — Даже после стольких лет. Да и как вы собираете жить? — Повариха в отчаянии переводила взгляд Горицвет на Ивострела. — Откроете лавку в зеленом квартале? Думаете, вам там будут рады?

— Зачем? — удивилась Горицвет. — Я по-прежнему буду здесь посыльной. А он… — Она с умоляющим видом обернулась к Смиту: — Послушайте, а что если у нас при гостинице будет свой врач? Мой приятель Рудолом из «Бриза» говорит, что в шикарных заведениях принято держать собственного врача, как в водолечебнице. А богатые любят ходить к… к докторам-йендри, потому что там всякая экзотика, мистическая мудрость и вообще! Пусть учит их медитации. Или еще чему-нибудь. Ну пожалуйста!

— Можно попробовать, — согласился Смит.

— Безумие, — проворчал лорд Эрменвир. — Чистой воды безумие.

— Вовсе нет! — набросилась на него Горицвет. — Если мы будем вместе, нам ничего больше не надо!

— Вы не ведаете, что творите, — печально произнесла госпожа Смит. — Оба. Вы себе не представляете, как это будет трудно. Но теперь уже ничего не поделаешь. Ладно, благословляю. И желаю удачи. Она вам понадобится…

— А почему никто не попросил моего благословения?! — возмутился лорд Эрменвир. — Или хотя бы разрешения!

Ивострел поднялся с колен и посмотрел на него:

— Мой господин, ваша Матушка…

— Знаю-знаю. Это ее работа. Посылая тебя сюда, а прекрасно понимала, чем все это закончится, — устало отмахнулся лорд Эрменвир. — Вечно вмешивается в чужие жизни, насаждает любовь, радость и духовность. Меня, как всегда, забыли предупредить и действительно, с чего бы ей думать обо мне? Я же всего лишь маленький, жалкий Эрменвир, единственное живое существо во всем Салеше, которое за весь Фестиваль ни разу не предавалось любовным утехам!

— Но это не совсем правда… — робко возразил Смит.

— Не стоит меня утешать! Ладно, Ивострел, я официально освобождаю тебя от служения моей особе. Ступай исцелять и ублажать невежд, которые, едва взглянув, забросают тебя камнями… Тебе придется зарегистрироваться в качестве постоянного жителя Салеша и принести городским властям клятву не отравлять колодцы и не совращать чужих жен. А как только возникнет опасность межрасового конфликта, ты со всех ног прибежишь обратно на Гору, если, конечно, бегаешь достаточно быстро.