Александр Данковский - Папа волшебницы

Очнулась связанной, глаза тоже завязаны. Чувствую, что руки к телу примотаны, что трусы мокрые. Испугалась жутко, но не закричала. Просто не смогла: язык, горло — все как не мое. Чувствую только, что то, на чем я лежу, покачивается и дрожит. Словно не то едем куда-то, не то летим.

Глава 11. Велорейд по тылам противника

Выбрались мы только на четвертый день после приснопамятного налета. По-моему, к этому времени о предстоящем марш-броске в городе знали не только все собаки, но и все крысы, мухи и самые сообразительные из инфузорий. Для маскировки нас — меня, Сайни, велосипеды и кучу снаряжения — забросили в кузов армейского грузовика, окружили крепкими плечами спецназовцев и повезли совсем не в том направлении, куда мы собирались ехать. Грузовик несколько часов выписывал петли по лесу, пока не остановился в некой точке. Как по мне, ничем не отличавшейся от многих других — просто прогалина, на удивление свободная от ползучих зарослей и прочих зеленых охранников. Милая такая травка, зелененькая…

— Руками не трогай, — предупредил меня Сайни. И очень вовремя, как оказалось. Трава способна была изрезать кожу не хуже бритвы, причем выделяла еще и какой-то едкий сок. Поэтому мы с величайшей осторожностью обошли полянку по краешку.

— И много у вас в лесах таких сюрпризов?

— Хватает. Это пробка.

— Какая пробка?

— За поляной начинается одна из тропинок, ведущих на Пустошь. Вот чтобы оттуда не вылез кто-нибудь нехороший, выход и заткнули пробкой. Нам еще встретятся подобные защитные сооружения, не переживай.

Спасибо, обнадежил.

— А как же зверье местное — олени там или кролики?

— Учатся обходить "не те" места.

— Читал, что животные чуют магию.

— Может, и чуют. Но в магические ловушки ловятся. Впрочем, как и в обычные, несмотря на то, что чуют железо. Вопрос мастерства охотника.

Похоже, моему спутнику судьба четвероногих, никак не виноватых в безобразиях, творимых "венцами природы", была безразлична. Не дорос еще этот мир до природоохранных мероприятий. Впрочем, воздух здешний был не в пример чище нашего, а из ручьев в пригородном лесочке можно было пить без опаски…

Не прошло и двух часов, как я познакомился еще с одним надежным стражем этих лесов. Или стражами? Ибо число их — легион, а имя им — комары. Нет, КОМАРЫ! Нет, КОМАРИЩИ!!

Мне случалось бывать и в Сибири, и на европейском Севере, но такого там не встречал. К счастью, "большие, как собака, рыжие и с подпалинами" кровососы остались придумкой товарищей Стругацких. Но мне и здешних шестиногих вампиров хватало. Размером от комнатной мухи до хорошего шершня, они и кусались соответственно. Лелек громко выругался, неловко спрыгнул с велосипеда (еще не до конца освоил эту техническую новинку) и вытащил из кармашка какой-то… артефакт, что ли, или амулет… В общем, брошку в виде перекрученного мотка серебристой проволоки, в котором при большой фантазии можно было углядеть контуры некоего насекомого. Чем-то там щелкнул — и гудящая туча тут же отхлынула.

— Не чешись. Проглоти это, — Сайни протянул мне на ладони лепешечку темно-коричневого губчатого вещества. На вкус — словно вата, сбрызнутая слабым грибным соусом. Две минуты максимум — зуд прошел, и опухоли спали. Понимают местные в медицине.

Сайни тем временем не торопился тронуться в путь — что-то там переукладывал, заново привязывал. В общем, правильно поступал — груз обмялся, утрясся, и его можно было уложить получше, раз уж все равно пришлось распаковывать вьюки. Но меня груз моего вела устраивал (может быть, сказался прошлый опыт велопоходов), так что перепаковываться было лениво. Поэтому я отвлекал Лелека разговорами.

— Эти кусачие твари — тоже творение ваших любителей природы? Дополнительная защита от диверсантов?

— Не совсем, — ответил Сайни с натугой. Он как раз пытался затянуть какой-то ремешок. Ремешок не затягивался. Подойдя чуть ближе, я обнаружил, что гномы доблестно скопировали одну из пряжек моего рюкзака, но пришили ее вверх ногами. Поэтому и работала она неправильно. Перешивать, понятное дело, мы не стали, просто перекрутили ремень и заново продернули длинный конец сквозь все три щели. Неэстетично, зато дешево, надежно и практично. Лелек подивился легкости, с которой теперь можно было затягивать сумку (представляю, что он про себя и про меня говорил, когда застегивал ее в первый раз) и продолжил насекомую тему.

— Эти твари здесь жили всегда. Точнее, с тех пор, как лес появился. Сами налетели или помог какой маг — уж не знаю. От города их отгоняют специальными устройствами. Вроде этого — он ткнул пальцем в брошку — только побольше. Здесь зона действия заканчивается. А я об этом забыл. Между прочим, охранники они — так себе. Разве что от случайно забредших разбойников, если таковые водятся там, на пустошах… Мы ведь, как отгородились, так и не знаем о том, что именно происходит на тех землях. А для нормального мага средней руки сделать такую защиту совсем просто. Эта штуковина просто сообщает всем окрестным комарам что-то вроде "я здесь самый большой и сильный комар, сюда не ходи, убью". Вот они и не идут.

— Забавно. А людей так же отпугивать нельзя?

— Можно. Но неудобно: действует ведь на всех людей, в том числе — на мага, который эту "пугалку" создает, а потом подзаряжает. Пытались такие ставить на пограничных крепостях. Точнее, на подходе к крепости, в безлюдной зоне — чтоб врага, который подходит, отпугнуть. Только человек ведь упрямее тупых комаров. Ему страшно — а он вперед лезет. Ему муторно — а он лезет. Его в бабочкин хоботок сворачивает от ужаса — а он все равно лезет. Опять же, наши любезные враги сами умеют такого страху нагнать — и на своих, и на чужих…

— А от хищников такую штуку сделать можно?

— А зачем? Видел, во сколько раз она больше комара? Представляешь, какой тяжелой она должна получиться, чтобы от волков спасать? А от медведей?

— То есть размер имеет значение? — увы, цитаты Сайни опознать не мог.

— Конечно. Волк же должен услышать "я самый большой волчище в округе". А для этого нужно быть большим.

— Врать не получится?

— Нет. Магия — вещь достаточно честная. Кстати, ты возьми второй амулет — и поехали. Не все же нам рядом ходить.

Поехали, причем сперва именно рядом, благо дорога позволяла. Странная, между прочим, была дорога. Не прямая, как стрела, и не настолько извилистая, чтобы испортить жизнь путешественнику, она неторопливо вилась между двух зеленых стен. Да-да, именно стен: кустарник и прочий подлесок подступали к ее границам вплотную, словно толпа, ожидающая проезда какой-нибудь поп-звезды в аэропорт. И как та же толпа, не переступали некую черту, проведенную бдительными стражами закона и порядка. Над дорогой переплетались ветки деревьев, густо сдобренные лианами или еще какими-то зелеными ползучками — никогда не был особо силен в прикладной ботанике. Но готов поспорить на что угодно, что сверху тропку разглядеть было затруднительно. Я сперва удивлялся, зачем такая предосторожность под небом, не знающим авиации. А потом вспомнил, как у Конан Дойла составляли карту Затерянного мира, забравшись на гигантское дерево с труднопроизносимым названием гингко.