Гай Гэвриел Кей - Блуждающий огонь

— Ты здесь, и это хорошо, — сказала Одиарт. — Долгие годы прошли с тех пор, как последний король Бреннина приезжал в Гуин Истрат, да еще накануне Иванова дня.

Говоря это, она несколько понизила голос, и Лорин услышал, как зашептались вдруг всадники. И заметил также, что Айлерон только сейчас понял, КАКОЙ это день. Пора было действовать.

Маг приблизился к Верховному правителю Бреннина и сказал громко:

— Я не сомневаюсь, что обряды, посвященные Богине, будут отправляться в эти дни, как и прежде. Нас это не заботит. Вы просили помощи у Верховного правителя, и он явился, чтобы предоставить вам эту помощь. Завтра в Линанском лесу будет охота на волков. — Он помолчал, глядя на Одиарт сверху, из седла, и чувствуя, как в душе его поднимается старый гнев. — Мы прибыли сюда и еще по одной причине, причем с согласия и при поддержке Верховной жрицы. И я хочу, чтобы вы поняли: обряды, связанные с Ивановым днем, никак не должны мешать этим нашим двум целям.

— А что, теперь в Гуин Истрат будет командовать маг? — спросила Одиарт таким ледяным тоном, что Лорин должен был бы, наверное, замерзнуть на месте.

— Приказы здесь отдает Верховный правитель Бреннина. — Айлерону вполне хватило времени, чтобы прийти в себя, и теперь он говорил уверенно, даже с вызовом, приковывая к себе внимание окружающих. — И, будучи хранительницей провинции Гуин Истрат, ты обязана по моему приказу сделать все именно так, как только что разъяснил тебе мой Первый маг и главный советник.

Она непременно постарается отомстить за это оскорбление, подумал Лорин.

Одиарт действительно онемела, пытаясь сдержать бешеный гнев, и, прежде чем она успела обрести способность вновь что-то сказать, они вдруг услышали странное развеселое хихиканье. Лорин, удивленно оглянувшись, увидел, что это смеется Гиринт, сидя на снегу и раскачиваясь взад-вперед, не в силах сдержать охватившего его веселья.

— Ох, молодежь! — вскричал наконец шаман в полном восторге. — Так ты и до сих пор подвержен столь пылким страстям? Подойди же ко мне! Я так давно не касался твоего лица.

Лорин далеко не сразу осознал, что Гиринт обращался к нему. Испытывая мрачные сожаления относительно собственной несдержанности, вернувшей его больше чем на четыре десятка лет назад, он спешился. И в тот миг, когда он коснулся ногами земли, он испытал новый, еще более глубокий приступ любовного томления. Видимо, ему не удалось как следует это скрыть, и он заметил, как губы Одиарт растянулись в удовлетворенной и довольно злобной усмешке. Ему страшно хотелось сказать ей какую-нибудь грубость, но он это желание подавил и направился к стоявшим поодаль дальри. Крепко обняв Айвора как старого друга, он сказал:

— Да будет светла наша встреча, авен! Ревор гордился бы тобой.

Коренастый Айвор улыбнулся в ответ:

— Но не так, как гордился бы тобой, Лорин, Первый маг Бреннина.

Лорин покачал головой.

— Пока еще нечем особенно гордиться, — сурово молвил он. — Пока еще жив тот предатель, что последним занимал этот пост. И я пока еще не проклял его прах!

— Ух, до чего свиреп! — снова раздался насмешливый голос Гиринта, впрочем, Лорин был уже к этому готов.

— Да хватит тебе, старик! — сказал он Гиринту, но очень тихо, чтобы больше никто, кроме Айвора, его слов не услышал. — Ведь и сам бы наверняка был бы рад присоединиться к моему проклятию, верно?

На этот раз Гиринт не засмеялся. Безглазое лицо повернулось к Лорину, и крючковатые пальцы шамана скользнули по его лицу. Для этого ему пришлось подойти почти вплотную к Лорину, и ответ свой он прошептал ему на ухо:

— Если бы ненависть, что живет в моем сердце, могла убивать, Метран был бы мертв еще до того, как оживил Котел! Я ведь и его тоже учил, не забывай об этом, молодой маг!

— Я помню, — прошептал Лорин, чувствуя, как руки шамана ощупывают его лицо. — Но скажи, почему мы здесь, Гиринт? Да еще накануне Майдаладана?

Шаман опустил руки. Позади себя Лорин слышал громкие приказания командиров, размещавших своих воинов по квартирам. К ним подошел Тейрнон; на круглом полном лице его остро светились умные глаза.

— Я что-то стал лениться, — раздраженно сообщил Гиринт. — В пути было холодно, и Парас Дерваль от нас был слишком далеко. — Оба мага и Айвор почтительно молчали, и ни один из них не засмеялся. Помолчав, старый шаман, несколько приободрившись, сказал совсем иным голосом, более звучно и решительно: — Ты назвал две основные цели, молодой маг: уничтожение волков и наши совместные поиски выхода из создавшегося положения. Но ведь ты, как и я, должен прекрасно понимать, что Богиня всегда совершает три поступка подряд, верно?

Ни Лорин, ни Тейрнон не сказали ни слова ему в ответ. И ни один так и не посмотрел больше на восток.

Кольцо вело себя спокойно, и это было для Ким сущим благословением. Она все еще чувствовала себя бесконечно усталой после событий прошлой ночи и не была уверена, сможет ли так скоро снова иметь дело с магическим огнем. Хотя и ожидала этого с того самого момента, как они миновали первый мост. Здесь повсюду ощущалось присутствие магических сил, и ее не спасал даже зеленый щит, образованный веллином, который она носила на запястье и который до сих пор вполне успешно охранял ее от всяческих ненужных воздействий.

А потом, когда эта самодовольная Одиарт заявила о кануне Иванова дня, Ким, в душе которой жила Исанна, помогавшая ей разобраться с полученными от Эйлатина знаниями, поняла, откуда исходит это магическое воздействие.

И ничего с этим сделать было нельзя. Во всяком случае, она — да еще в этом месте — не могла ничего. Дан Мора не имела ничего общего ни с могуществом ясновидящих, ни тем более с могуществом Бальрата. Когда отряд начал разбредаться по квартирам — Ким успела заметить, как Кевин вместе с Броком и еще двумя воинами из отряда Дьярмуда поскакал назад, в Морвран, — она последовала за Джаэль и магами в Храм.

Сразу за порогом их поджидала жрица с изогнутым клинком, сверкавшим у нее в руке, а рядом с ней стояла прислужница в коричневом одеянии и, дрожа от страха, держала перед жрицей большую чашу.

Ким видела, как колебался Лорин даже после того, как старый Гиринт протянул руку, чтобы жрица сделала надрез и собрала в чашу кровь. Она понимала, как трудно сделать это Первому магу Бреннина. Для любого из последователей Амаргина и знатоков Небесной премудрости подобное кровавое жертвоприношение непременно связывается с самыми мрачными чувствами и воспоминаниями. Но Исанна когда-то давно поведала ей кое о чем — там, в домике на берегу озера, — и Ким, положив руку Лорину на плечо, сказала ему:

— Радерт когда-то провел здесь целую ночь; и ты, я думаю, знаешь об этом.