Ник Лаев - В поисках красного

— Не понимаю, о чем ты толкуешь, — голос Валдо внезапно охрип. — Предлагаешь кинуть заказчика, а задаток оставить?

— Ты идиот, — Вигфус продолжал лениво грызть травинку. — Я знаю тебя много лет, но, кажется, ты с каждым годом глупеешь все больше. Я, — он жестко посмотрел в глаза напарнику, — никогда ни кого не кидаю. Пора это уже запомнить. Нужно быть просто очень осторожными. Вначале кончаем взрослых. Затем берем в кольцо детишек и режем их. Если кого упустите, убью на месте. Так и передай остальным. Понял?

Валдо быстро закивал. — Конечно, конечно. Не волнуйся так, все будет…

— Я не волнуюсь, — Тройф не дал ему закончить. — Выдвигаемся, как только стемнеет. Скажи это всем. — Бывший сотник потянулся и закрыл глаза, всем своим видом показывая, что разговор окончен.

Эдмунд проснулся внезапно. Тусклый светильник освещал длинную комнату, в которой в два ряда стояли две низкие деревянные кровати. Все казалось привычным — громкий храп Арибо, тихое сопение Удо. Но напряжение не отпускало. То щемящее чувство опасности, что овладело им сейчас, он испытывал лишь однажды. В тот раз оно спасло ему жизнь. Эдмунд тихо встал и, не обуваясь, проскользнул в коридор. Каменный пол неприятно холодил босые ноги. Пытаясь согреться, юноша потер ступни друг об друга. Чувство тревоги нарастало. Эдмунд неслышно вышел во двор и спрятался за колонну. Маленький дворик обители, окруженный невысокой оградой, заливал мягкий лунный свет. Стоявший перед флигелем воспитанников раскидистый дуб огромным темным пятном загораживал главное здание. Вдруг в дальнем углу зашелестели кусты. Сердце застучало гулким молотом, отдаваясь в ушах и груди. Ветки раздвинулись, и показалась хитрая морда черно-белого кота, который стрельнув глазами в сторону Эдмунда, неторопливо прошествовал в направлении кухонной пристройки.

Юноша проводил его напряженным взглядом. Дело было не в старом разбойнике, которого отец-настоятель донельзя разбаловал. Нет, здесь было что-то другое. Страха он не чувствовал. Сердце продолжало выбивать барабанную дрожь, порождая долгожданное чувство ярости. Это привычное ощущение успокаивало, обволакивая тело, будто защитным коконом, неистовым гневом. Лицо покраснело. — «Надо вернуться в спальню. Обуться и накинуть рубашку».

Тихие шаги в дальнем углу сада заставили Эдмунда пригнуться. Пять человек одетых в темную одежду и полумаски, быстро приближались к парадному входу обители. В руках они сжимали выкрашенные в черную краску мечи. Убийцы уже почти подошли к тяжелой дубовой двери, когда та резко отворилась, и на пороге показался, одетый в домотканую ночную рубаху отец-настоятель. Широко зевая, он одной рукой держал свечу, а другой почесывал свое объемное чрево. Близорукие глаза брата Анселло прищурились, присматриваясь к выросшим перед ним неясным фигурам. Однако испугаться он не успел, узкий нож с чавкующим звуком воткнулся в выглядывавшее из-под двойного подбородка горло. Настоятель сдавленно захрипел и, продолжая держать в слабеющих пальцах горевшую свечу, начал медленно сползать по каменной арке. Кровь, пузырясь и булькая, заливала из рассеченного кадыка волосатую грудь, прочерчивая на белом полотне кровавые дорожки. Толстые пальцы, наконец, разжались и, упав на землю, свеча в последний раз осветила молчаливые, зловещие силуэты, выпученные глаза отца Ансело и его раскрытый в безмолвном крике рот.

Аааа! — из-за двери выскочила растрепанная фигура, держа в руках тяжелый канделябр. Две свечи на нем почти сразу погасли, но одна на центральном рожке продолжала ярко гореть, освещая всклоченные волосы и покрасневшее, заспанное лицо сестрыэкономки. — И без того некрасивое лицо сестры Хилды вытянулось еще больше, широкий рот кривился, тонкие губы прыгали выдавливая невнятные, стонущие завывания. Она вытянула в сторону левую руку и, загораживая широким телом приоткрытую дверь и пытаясь ногой ее захлопнуть. Рассохшиеся доски гулко хлопнули, заставив труп настоятеля окончательно сползти на каменный пол и застыть на нем тяжелой, бесформенной грудой. — Грязные убийцы, я вас сюда не пущ… — Тяжелый меч ударил прямо в правую щеку, дробя зубы и врезаясь в нёбо. Простояв мгновение, сестра Хилда грузно рухнула вниз, упав рассеченным лицом на грудь брата Анселло.

— «Зачем они так?» — сознание Эдмунда воспринимало происходившие с калейдоскопической быстротой события удивительно четко и ясно. «Нельзя им позволить добраться до спальни». — Сердце вдруг успокоилась. Гнев, прежде накатывавший короткими приступами, заструился широким холодным потоком, который стремительно пожирал в нем остатки прежнего Эдмунда. Он негромко рассмеялся, потом пронзительно, визгливо захохотал и, покачиваясь, вышел из-за колонны. Пять фигур одновременно повернулись к долговязому пареньку, который опустив лицо к земле и, издавая непонятные всхлипывающие звуки, неторопливо к ним приближался. Главарь, озадаченно взглянув в сторону юноши, поднял два пальца и вновь повернулся к двери. Тут же две темные фигуры отделись от шестерки, и побежали к Эдмунду, который внезапно остановился и поднял голову.

— Ко мнеее, быстреее, — его голос звучал хрипло и отрешенно. Багряные провалы в глазных впадинах внушали ужас. Эдмунд смотрел на бежавших к нему убийц, склонив голову на бок и безумно улыбаясь. Однако стоило ближайшей фигуре оказаться рядом, как он змеиным движением извернулся от нацеленного в грудь клинка и ударил противника раскрытой ладонью в горло. Раздался противный хруст раздавленной гортани. Вывернув из ослабевшей руки умирающего короткий меч, Эдмунд молниеносно воткнул его в грудь набегавшего второго наемника.

Два кровавых омута нехотя скользнули по лежащим телам, одно из которых еще шевелилось, выталкивая из перебитого горла толчками хрипы вперемежку с кровью. А затем раздался вопль, вынуждавший оставшихся в живых наемников упасть на колени и, закрыв ладонями уши, прятать голову в молодую весеннюю траву. — Хааарррааа! — Этот звериный вой вылезал из самого нутра, заставляя худое, еще мальчишеское тело изгибаться, а ребра трещать от усилий. — Хааарррааа! — Звуки, вылетавшие из горла юноши, резали слух как стекло. Они протыкали барабанные перепонки, давили на виски, нарастали и вновь опадали, уходя глухим эхом в темноту ночи.

Эдмунд окончательно престал существовать. Бешенная ярость поглотила его, полностью растворила в себе, создав что-то чудовищное, зловещее и непостижимое. Вместо угловатого юноши, раскачиваясь из стороны в сторону, на залитой лунным светом лужайке стояло нечто, потерявшее всякое сходство с человеческим существом. Оно жаждало убивать, вызывая тошноту и трепет, желание спрятаться, исчезнуть, сойти с его пути, пропитанного железистым запахом крови. — Хочуууу еще, — Эдмунд хихикнул и, запрокинув голову, завыл в ночное небо, — Ещеее! — Он слизнул каплю крови на верхней губе и зажмурился от удовольствия.