Наталья Якобсон - Роза с шипами

-- Наконец-то, - донесся до меня знакомый голос из дальнего уголка залы, оборудованного под гостиную. - Добро пожаловать, монсеньер дракон.

-- Добрый вечер, Шарло, - поздоровался я с Находчивым злым духом, стараясь не заметить, как поразил его, назвав по имени. Он даже выронил бокал, из которого собирался пить, но вовремя успел нагнуться и схватить его на лету, так что ни одна капля черной жидкости не пролилась на пол. Так молниеносно не может двигаться даже тень.

-- Браво! - произнес я одними губами, но он понял, что я смеюсь над ним, и смутился.

-- Вы сомневаетесь в том смогу ли я назвать ваши имена? - я насмешливым взглядом обвел всю собравшуюся публику, их было мало, в уменьшенном количестве они уже не казались роем теней, просто фарфоровыми манекенами, обряженными в черное. Куда подевались все остальные? Смогу ли я прочесть планы всего общества в мыслях этих пустоголовых служителей зла.

Здесь были всего две дамы, обе черноволосые, в почти одинаковых платьях, с кружевными кокетками, прикрывавшими плечи и шею. Их можно было принять за близняшек. Обитое черным кашемиром кашне и клавесин остались в распоряжении двойни. Кавалеры тесным кружком стояли в углу. Они смотрели на меня с ревностью и неверием, как на невозможное в природе, но чудесное явление.

Мрачная обстановка. Мне захотелось раскрасить их костюмы сандалом и кармином, всеми самыми стойкими красками, чтобы хоть как-то расцветить их невзрачность. Я бы не пожалел цветной глазури, чтобы раскрасить своды потолка, а по углам было бы не плохо расставить пальмы в кадках и банкетки. Тогда это был бы зал для приемов, а не черное урочище.

Всего несколько трехсвечных шандалов снабжали светом убогое помещение. Здесь не было ни картин, ни гербариев, ни акварелей - ничего из того, чем принято украшать помещения.

Грациозно и бесстрашно я двинулся ближе к сборищу. Я не старался придать своим движением гибкость пантеры готовой к прыжку, но все равно выглядел хищником.

-- Гонория, Присцилла, - кивнул я дамам, решив, что в каком бы падшем обществе не находился, а женщин все же надо приветствовать в первую очередь. Они вздрогнули, услышав свои имена. Возможно, даже став подругами, они знали только прозвища друг друга, а сейчас впервые услышали настоящие имена и испугались, что одна из них случайно или под пыткой может проболтаться о другой.

-- Сантино, Кловис, Лестер, Айвес, Элистер, - я по очереди назвал каждого присутствующего и каждый был поражен тем, как легко без всяких усилий мне удалось раскусить его. - Того, кто прячется за колонной, кажется, зовут Ройс. Я прав?

Последний присутствующий, вышел из своего укрытия с видом пойманного преступника, спрятал руки за спиной и прошипел себе под нос что-то злобное. Ему вряд ли было больше шестнадцати-семнадцати лет. Самый юный из всех присутствующих. Видимо, развитие порочности в нем опередило возраст.

-- В чем дело? Вы смущены тем, что я предпочитаю имена собачьим кличкам?

-- Монсеньер сам забыл представиться, - прошипела Гонория, та самая дама с мушкой на щеке, которая заметила меня в прошлый визит.

-- Нет, не забыл, миледи, - я отрицательно покачал головой и снял треуголку, чтобы ничто больше не скрывало моей главной привилегии, золотых локонов. Их цвет мог сказать многое...но только потерпевшему от меня. - Мое имя Дракон.

-- Дракон, - с гневом выдавила Присцилла и яростно хлопнула сложенным веером по спинке кресла, где сидела ее подруга. - Ты пришел сюда, чтобы приговорить нас к сожжению или в качестве союзника? А может хочешь обложить нас данью? Нам нечего отдать. Все, что у нас было стало добычей крыс.

-- Этих отвратительный грызунов, которых неизвестно кто выпустил из клетки и натравил на нас, - подхватил Ройс. Несмотря на юный возраст голос у него был хриплый и гнусавый, как у взрослого мужчины или вернее, как у старика.

-- Это были хорошо обученные грызуны, но я пришел поговорить не о них.

-- Тогда о чем же? - с вызовом спросила Гонория. - Вы единственный кто смог отсюда добровольно уйти, но вы вернулись назад. Зачем? Быть может вас привлек кто-то из нас?

Ее губы сложились в кокетливую улыбку. Бледная тень от женского жеманства.

-- Шарло заинтересовал меня, - честно признался я, и улыбка тут же сошла с ее губ. - Такой талантливый малый и вдруг в ваших погребах. Я считаю вопиющей несправедливостью то, что у него до сих пор нет собственной колдовской мастерской.

-- Монсеньер так добр, - Шарло принял все мои высказывания за чистую монету и стал шарить по низкому столику, ища нетронутый бокал. - Не хотите ли выпить?

-- Нет, - отрезал я. Полупустой графин с какой-то густой жижей не внушал особого доверия. - В другой раз, - уже менее резким тоном добавил я. - А теперь давайте поговорим на все общие темы, какие только сможем найти обоюдными усилиями. Я так хочу! Хочу, чтобы вы рассказали мне о себе и о том, какие крайние обстоятельства довели вас до этого места. Голод, нищета или обычная алчность и стремление познать запретное?

Присцилла виновато опустила голову. Ее одну аристократкой назвать было нельзя. Скорее всего шляпница или помощница модистки, которой природа дала со свирепым взглядом, но очень хорошенькое личико.

-- Вам нас не понять, - пробормотала она.

-- Да, не понять. Я никогда не голодал и не подрабатывал плотником, но, думаю, был бы счастлив стать простым дровосеком, лишь бы только не знать о всех тех ужасах, которые мне довелось пережить. Можно родиться в семье столяров и даже не подозревать о том, какой плачевный жребий выпал детям из королевской семьи. Я не пытаюсь никого судить, просто хочу сказать, что иголка и шитье, которые забросила Присцилла, принесли бы ей куда больше пользы, чем обманчивое обещание власти.

В Сантино и Лестере я узнал ту парочку теней, мысли которых на дождливой улице были мне недоступны. Сейчас рядом не было князя, и я мог безошибочно угадывать каждую легкую вибрацию их взвинченных до предела нервов. Но держались они стойко, страх был написан у них в мозгу, но не на лицах. Только у Ройса брови дергались от нервного тика. Чего он боялся, виселицы, разоблачения или гнева князя.

-- В старые времена все было иначе, чтобы стать чернокнижником, мало было войти с кем-то в коалицию. Наоборот нужно было отлучиться от общества и пройти особый экзамен. А там уже высшая власть решала принять новичка или отвергнуть.

-- Да, расскажи нам о старых временах, - подхватил Шарло. - Расскажи о том, как тогда становились колдунами. О том, как вы устаивали шабаши, как судили себе подобных. О том, как призраки, феи и ламии пробирались в деревни, чтобы украсть детей. О том, как благородных белокурых принцев сжигали на кострах только за то, что один из них стал возлюбленным темных сил.