Марина Добрынина - Невольник

Я в ответ, конечно же, огрызнулся. Он тоже молчать не стал. Ну и понеслось.

Глава 18

Ларрен

Мог бы, собственно, и не выгружать меня перед парадным входом. Я не гордый, воспользовался бы и одним из черных, благо внешний вид у меня сейчас не слишком презентабельный. Но, выбирать не приходится. В конце концов, я — родственник князя, а потому негоже мне по задворкам бегать.

Гордо, спокойно, как будто, так и надо, вхожу во дворец. Аргвара не видно, но это не значит, что его рядом нет. Уж я бы на его месте свое сокровище без присмотра не оставлял. Нет, безусловно, сокровище — это не я.

Лестницу выбираю левую, так ближе к покоям Лина. Очень надеюсь, что к нему не забредал кто-то из чрезвычайно любопытных родственников и не утащил артефакт куда-нибудь к себе. Впрочем, сделать это могли разве что Терин с Киром. Да автор вещицы — Кардагол. Всем остальным эта зеленая чашка просто бы в руки не далась. Недаром же даже Аргвар смотреть на нее смотрит, а трогать побаивается.

Ладно, посмотрим и мы.

Надо ж такому случиться, что именно тогда, когда я почти приблизился к осуществлению мечты, между мною и ею материализуется Горнорыл. Он спускается мне навстречу. На лице — печать задумчивости. За плечами — топор. Остальной облик без изменений. Видит меня и прямо-таки лучиться начинает от счастья. Замираю. В отличие от него, я не вооружен. Да и одежды-то на мне рубашка, штаны какие-то да опорки странной конструкции. Извините, не сам выбирал. Аргвар постарался. Но не облегающие трико — и на том спасибо.

— Ах, ты, заррраза! — радостно восклицает гном, — это ж я только с Вальдором помирился, и ты тут!

Отвешиваю поклон.

— И вам здравствуйте, дядька Горнорыл.

— Да какой я тебе дядька, мелочь ты пузатая?!

— Ну, насчет мелочи пузатой это Вы сильно погорячились. Или у Вас проблема с зеркалами?

И злость на меня такая накатывает радостная. Ну, думаю, давай. Сейчас я ничем не связан. Ни долгом, ни печатью. Давай, гном, и мы посмотрим, кто сильнее — ты или я.

Горнорыл аккуратно вынимает топор. Жду.

— Вы что, — интересуюсь, — зарубить меня решили, дядька Горнорыл? Вам может, удобнее будет, если я на колени встану и голову наклоню. А?

— Ах ты…

Далее следует ряд непечатных выражений, но цели я своей добился. Гном ставит топор у стены. Я разворачиваюсь и сбегаю с лестницы. Мне здесь неудобно. Он, конечно же, за мной, с воплями:

— Стой, трусливый мальчишка!

Не так уж я и молод.

Горнорыл сегодня без доспехов. Но одеяние на нем парадное — расшитое золотом, украшенное камнями. Тяжелое, одним словом. Оно, да и комплекция его, конечно, делают гнома неповоротливым. Однако я знаю, что кулаки его — как молоты. Успел в свое время почувствовать. Если он по мне попадет, не факт, что устою на ногах. А вообще драться с ним весело. Но неудобно. Причем обоим. Он по физиономии моей попасть не может, хотя очень хочет. А я так вообще не знаю, куда бить. Разве что ногами.

Мы быстренько обзаводимся зрителями в лице стражников, а также лениво прогуливавшихся до сего момента придворных дам. Разнять нас с Горнорыдом не спешат. Оно и понятно. Дворцовая жизнь — она скучная, по большому счету. Разве может плетение интриг сравниться со зрелищем, когда два представителя разумных пытаются пустить друг другу кровь?

Я потихоньку выматываю гнома, не позволяя тому приблизиться ко мне вплотную. Он злится. А мне просто весело. Он очень злится, и уже плохо себя контролирует. Однако злость делает его отчаяннее и быстрее. В итоге он достает меня ударом в живот. Однако удивляю себя сам и мало того, что остаюсь на ногах, но еще и отпрыгиваю в сторону, успев дать Горнорылу смачненькую такую плюху в челюсть.

Гном трясет головой и продолжает наступление. Чувствую, что я разогрелся, а вот у него реакция уже замедляется. Стар наш дядька Горнорыл. Не по нему уже такие упражнения. Или он и в самом деле считал, что я полжизни провел на руководящих должностях, и у меня мышцы уже атрофировались? Ну, нет, практика у меня была хорошая. И с учителями везло. А как тебе ребром ладони по основанию шеи? Не нравится? А кулаком в переносицу? Тоже? Да неужели?

Вскоре наша драка превращается уже в избиение. Гном вяло отмахивается от меня, пытаясь не столько достать, сколько помешать мне ломать ему кости. Да не так уж просто их сломать!

— Сдаешься, дядька Горнорыл? — интересуюсь я, предоставляя гному передышку.

Тот отрицательно мотает головой.

— Сдавайся, — предлагаю, — убью ведь. Голыми руками убью.

— Нет… — хрипит он.

Ах, нет? Продолжим! Наконец, не знаю, сколько прошло времени, гном падает на пол с грохотом. Останавливаюсь рядом с ним. Лежит, глаза вытаращил. Но дышит.

— Не прощаюсь, — говорю, после чего разворачиваюсь и иду вверх по лестнице. У меня еще есть незавершенные дела.

Лин

Айлидэ, пока мы огрызались, успела приговорить всю сигару и застыла. Впала в транс, как пояснил Кардагол. Ну, транс так транс, ему виднее, мы с Шеоном в отличие от него дел с пифиями не имели и по мне так, что транс этот, что обычные кайфушечки, случающиеся после раскуривания каннабиса — все одно.

Я как раз придумал, как бы еще пообиднее поддеть Кардагола и уже даже рот открыл, как Элиника шумно вздохнула, обвела нас мутным взглядом, загробным голосом изрекла: "На Крион вам хода нет" — и вырубилась.

Я уже возмутиться хотел, но тут мне на руки свалилась Саффа. В буквальном смысле этого слова — откуда-то сверху. Оригинальные шутки у этих пифий.

— Привет, Саффочка, скучала? — бодренько осведомился я у офигевшей волшебницы, чмокнул ее в щеку и поудобнее устроил у себя на коленях.

— Ээээ, — глубокомысленно изрекла Саффа, тряхнула головой и, наконец, возмутилась, как следует, — какая наглость! Они опоили меня какой-то гадостью! Я, как зомби, несколько дней по храму гуляла и почти ничего не соображала! Да я… я их остров недоделанный потоплю на фиг!

— Саффа, ведьма ты моя озерная, остынь, тебе нельзя нервничать, — напомнил я.

— С каких это пор? — озадачилась Саффа. — Что на тебя нашло, Эрраде? И, кстати, да, я скучала.

Судя по саффиному недоумению, пифии не потрудились поставить ее в известность о ее положении, а сама она не знает, потому что срок еще маленький, а специально ей в голову не пришло проверять. Я на всякий случай сам посмотрел, убедился, что Элиника мне тут шутки не шутила, и призадумался. Ну и как это будет выглядеть, если я сообщу Саффе, что она беременна? Немножечко как-то не того, нетрадиционно. Может быть, раз такое дело, и девочка моя не в курсе, стоит пока деликатно промолчать? Видимо, та же мысль пришла в голову и Кардаголу с Шеоннелем, потому что они тоже ни словом не заикнулись насчет саффиного положения. А может быть, они просто не успели ничего сказать. Ведь сначала мы с Саффой целовались, и мешать нам было опасно для жизни, а потом Элиника вновь пришла в себя. Я бы на это внимания не обратил, я же Саффу целовал, но Кардагол вдруг, как ненормальный, заорал: