Сергей Челяев - Ключ от Снега

Ивар не спеша встал, проверил путы, стягивающие тело плененного друида, и быстро направился в малинник. При этом он внимательно смотрел по сторонам на случай какого-либо подвоха. Через минуту Ивар вернулся, держа в руках кожаный кошелек. Открыв его, рыжий достал маленький легкий перстень, который тут же тускло блеснул в лучах заходящего солнца.

– Что это? – спросил бывший разведчик.

– Ты должен знать, – слегка приподнявшись, коротко ответил, как отрезал, друид и, словно вмиг обессилев, откинулся на траву.

– Ты знаешь меня? – сосредоточенно разглядывавший перстень Ивар встревоженно поднял голову. – Откуда, душегуб?

В голосе бывшего разведчика Ткач расслышал нотку удивления и сразу приободрился.

– Я был в вашем отряде у Озолиня перед битвой, – сказал Ткач. – Ты там редко появлялся, все больше оставался в своей избушке. Но я тебя запомнил. Мы с тобой сражались на одной стороне.

И после паузы Ткач добавил.

– Я не верю в твое предательство, проклятый Ивар. Ивар-разведчик. Ивар несчастный.

Некоторое время рыжий молчал, поигрывая ножом. Затем он посмотрел на перстень, поднял его в руке, полюбовался золотой игрой в лучах заходящего солнца и спросил.

– Зачем ты дал мне эту штуку, душегуб?

– Я не душегуб, – покачал головой долговязый друид. – Тебе ведь тоже приходилось убивать, верно? И это случалось совсем не обязательно в бою, лицом к лицу? Это работа.

– Нет такой работы – убивать беспомощных и безоружных, – жестко промолвил бывший разведчик.

– Работа бывает разная, – не согласился Ткач. – И чаще всего нам приходится просто ее выполнять, а не думать, насколько это правильно. А этот перстень перед смертью мне дал твой командир.

Ткач лгал вдохновенно, вплетая в ложь нити правды, и в голосе его было столько горечи и неподдельной искренности, что бывший разведчик на мгновение заколебался. Ткач это увидел и понял: сейчас решатся его жизнь и судьба.

– Зачем старшина дал тебе свой перстень?

– Он дал его в ночь перед боем и сказал, что я должен показать перстень его человеку, и тот выполнит все, что я ему прикажу.

– Все это уже давно быльем поросло, – покачал головой Ивар. – И я теперь уже не храмовник. Я – легенда этого острова. Горькая легенда и страшная сказка, которой на ночь пугают детей, обещая, что придет рыжий злодей, из-за которого пролились реки крови.

– Ты ведь знаешь, как все было на самом деле… Я тоже, – наугад сымпровизировал друид и не ошибся.

– Если это и так, то что же? – спросил рыжий, по-прежнему не расстававшийся со своим ножом. Только теперь мысли его вдруг стали для Ткача непроницаемыми.

– Это значит, что тебе придется отпустить меня на веру и не задавать никаких вопросов, – в голос друида вновь вернулись присущие ему начальственные интонации. Он знал, что развязность – его бич, но ничего с собой не мог поделать – Ткача постоянно заносило. Однако друид интуитивно понимал, что он на верном пути, и внутренне уже ликовал.

– Озолинь не нашел ничего лучшего, как отдать тебе свой перстень?

Ткач на добрую минуту закашлялся: на самом деле он напряженно решал, не сказать ли бывшему разведчику, что Озолинь хотел назначить его своим преемником. Перстень храмовника явно означал его высокий ранг в иерархии рыцарей-монахов, и передача его другому вполне могла давать такие полномочия. Но, поразмыслив, Ткач все-таки не стал рисковать и, прокашлявшись, выпалил.

– Этот перстень – моя охранная грамота. Так мне сказал Озолинь.

Теперь рыжий в свою очередь задумался. Наконец он решился, быстрым движением ножа развязал (а не разрезал!) хитроумный узел, связывающий путы на теле Ткача, и, сильно встряхнув друида, посадил его на землю.

– Допустим, я в это поверил, – размышлял вслух бывший разведчик. – Не тебе, конечно, а перстню. Я знаю это золото. Но если я тебя отпущу, это будет означать, что ты немедленно уберешься с этого острова и не будешь здесь больше никого убивать. Потому что тут и без тебя хватает смерти. Твои дела мне неведомы, но сдается, что парень, которого ты тут собирался лишить жизни, вряд ли заслуживает такой участи. К тому же убивать безоружного не делает чести тебе, обладателю перстня храмовника. А здесь больше не будет смертей. Это говорю тебе я, а в моих правилах всегда сдерживать свои обещания.

Ткач почтительно молчал, но в душу у него все пело.

– Я тебе скажу и еще кое-что, – добавил Ивар. – Только учти: выслушав, ты все забудешь. Навсегда. Понял?

– Зачем слушать, если потом это забывать? – Ткачу явно опять начинала лезть вожжа под хвост.

– Чтобы ты понял один раз – и навсегда, – последовал ответ.

«Как же!» – подумал друид. «Держи карман шире!». Мысленно он уже праздновал победу.

Теперь обратного хода к зорзам Ткачу не было. У Ивара-предателя на берегу в камнях была спрятана лодка, и он велел друиду воспользоваться ею и немедленно уплывать с острова на все четыре стороны. Ткач же думал иначе. Правда, сейчас у него не было оружия – бывший разведчик забрал у него даже охотничий нож. Нужно было добывать себе пищу, где-то ночевать, как-то спасаться от раздражающих Ткача кровопийцев-комаров, а костерок раскладывать он пока не решался – дым всегда виден издалека. Но самое главное – друида не покидало, а все более распаляло жгучее ощущение тайны, которая в самом скором времени должна была разрешиться. А то, что он, Ткач, из главных актеров этой пьесы вынужденно перешел пока в разряд зрителей, его даже радовало. Наблюдать со стороны за развязкой – друиды явно разыскивали зорзов не случайно, и дело было даже не в мести, – в таких вопросах безошибочное чутье Ткача никогда его не подводило.

А вот зачем зорзам нужны были друиды, и кто из них конкретно – над этим он думал долго и, внезапно похолодев, понял. Ткач понял, что едва не прирезал, возможно, самую любопытную фигуру, которая пока держалась в тени, – молодого проводника друидов по имени Ян. Ткач еще раз возблагодарил Бога за то, что тот отвел его руку и послал предупреждение, пусть и в лице этого страшного человека, который спокойно отпустил его, как отпускают затравленного лисенка – мал еще. Был у Ткача и еще один интерес – Эгле, правнучка покойной друидессы, но он предусмотрительно отодвинул вопросы плоти на задний план, справедливо считая, что главное – появиться в нужный момент. Вот тогда и можно будет выхватить каштаны из уже затухающего огня, вовсе не обжигая при этом рук. А момента этого он обязательно дождется, нужно только чуточку потерпеть.

ГЛАВА 15

ПЕТЛЯ ПТИЦЕЛОВА

Этой ночью Сигурд не спал. Половину ночных часов он провел в камере с Клотильдой, завершая последние приготовления к обряду Перемены цвета. Но что-то шло не так, как он рассчитывал: сущность пленного друида оставалась по-прежнему бледно-малиновой, и не было никакой возможности добиться ни желтого, ни тем более – синего цвета в спектре его судьбы. Птицелов не мог найти ни одной магической краски, оттолкнувшись от которой, можно было начать обряд. Наконец, изрядно утомившись и перенервничав, Птицелов велел старухе вернуть друиду дар речи – в ее дьявольских экспериментах способность жертвы говорить ведьме была совсем не нужна и только причиняла лишние неудобства. Клотильда произвела несколько отворяющих пассов. Тело Снегиря несколько раз дернулось в ремнях, и рот друида медленно раскрылся, выпустив тонкую струйку слюны. Птицелов вздохнул, подсел ближе и стал ждать, когда пленник придет в себя. Это должно было проихойти, когда откроются глаза друида. Эликсир из мандрагоры всегда действовал безотказно, в течение нескольких минут.