Mars-MF-13 - Приговоренные к жизни

Полагаю, что если вы действительно уверены в том, что говорите, мне будет гораздо легче ответить на ваш вопрос. Я не могу ответить на ваш вопрос.

Дж. Буш, 43-й президент США. (Рейнольдсбург, Огайо, 04.10.00).

Мышление — дорогой товар в эволюции. А за всё нужно платить. Коллективное сознание — наша новая природа, невидимые глазу леса и моря. Пластик, сталь — наша кожа. Реакции распада урана и синтеза водорода — наш обмен веществ. Но цель старая — экспансия. Мы поглотили планету и теперь опять проголодались. Мы планетарный вирус. Инкубационный период закончился и нам нужен новый носитель. Поэтому мы заставим планету кашлянуть и полетим в капельках-ракетах к новым жертвам: планетам, астероидам, галактикам, звёздам. Нам нужны их питательные соки. Мы жаждем. Алчем. Мы проголодались.

Когда ты видишь зубы, выглядящие огромными на чьём-нибудь тонком лице, то понимаешь, что зубы — это всего лишь надслойка наших костей, вылезшая наружу, чтобы перемалывать всё, что ей попадётся.

Чак Паланюк.

Пластиковый декор, стальной кузов. Я космический вирус, еду в омнибусе по асфальтовой корке на планете Землекопы, чтоб пересесть на другой маршрут и добраться до своей бетонной норы, вздремнуть. У нашей цивилизации вирусов очень сложная система распределения бетонных нор, возможности пустить тебя в неё иль нет — по голосу, по паролю, по служебным корочкам, по фразе: «Вам денежный перевод». Я сегодня задержался допоздна на работе — пользовался услугами скачивания информации из internet за счёт job'одателя. В дороге занимаюсь психастенией — самодиагностикой, разбором полёта. Качу по экземной коросте, созданной цивилизацией вирусов и думаю себе. О своём виде. Моя видовая программа — захват и одомашнивание всех форм материи, эксплуатация их в своих эгоистичных интересах. Всё что стоит на пути — уничтожается. А! Забыл! Ещё оправдание этого акта вероломства. Бесконечное оправдание, чтоб не происходило внутримозговых замыканий и сбоев. Сбой программы, вернее столкновение двух равносильных, но разновекторных программ в народе зовётся совестью. «Совесть замучила» — говорят в народе; почти также в народе говорят «поясница совсем замучила». Апологетика иллюзии смысла, вместо факта, что мы просто паразитируем на Солнце и его лучистой энергии. Сами мы ничего, окромя дерьма, созданного из тканей сожранных нами зверей и растений, и некоторых рефлекторных кваканий-кряканий, кажущихся нам особо разумными и высокодуховными (на которые и уходит большая часть калорий из сожранных зверей и растений), не производим. Человек — неплохая машина по переработке переработанного излучения звёзд в дерьмо и кряканья. Ступень эволюции, по которой пройдёшься грязной башмачиной, плюнешь и не заметишь.

Свет фар машин, проезжающих по другой стороне дороги, бьёт мне в глаза. Однажды я до того отчаялся, потерял практически всё в жизни, СТАЛ СВОБОДНЫМ, что когда возвращался ночью домой и увидел вдалеке подсветку домов мощными фарами грузовика, выворачивавшего на мою пешеходно-прогулочную трассу, то я перешёл на соседнюю полосу и зашагал ему навстречу. Руки в карманах джинс. Голову чуть вниз, чтобы край нейлоновой куртки цеплялся за подбородок. И эти фары. Навсегда врезались мне в память. С Л Е П Я Щ И Е П Р О Ж Е К Т О Р А. Когда между нами было метров десять — мои зрачки были, наверное, с толщину спички. Я ничего не видел кроме света фар. И не слышал ничего кроме противного гудения, которым меня пытался отогнать от смерти скрытый за солнце-фарами бого-водитель, наверняка в египетских одеждах, с маской птицы на лице. А потом свист этой хуёвины в десять тонн справа. Фффууууууууввввввввввввв. Накатывается волна мокрого воздуха и свежей темноты после предельной яркости фар.

Я вылез из подвижной коробки автобуса, чтоб пересесть в другую коробку ещё одного горизонтального лифта. На остановке никого. В голове вихрятся варианты сценария радио-постановки, задуманной недавно с GutTrip'ом. Выехав задом из-за ларька рядом остановился УАЗик, изнутри посветили фонарём на меня, такого сидящего на остановке в одиночестве, думающего об аудио-спектакле, занимающегося психастенией под светом фонаря из УАЗика, только что остановившегося рядом, выехав задом из-за ларька. Вылез коп, потом ещё два.

— Эй, уважаемый…

(Это я-то уважаемый?? Хули им надо?)

— Чего сидим?

— Автобус жду.

— Ты не пьяный?

— Нет.

— Чё в карманах? — первый глупый вопрос, у каждого человека в 99 % случаев в карманах лежат какие-нибудь предметы, не будешь же их перечислять — всё равно не поверит на слово.

— …

— Ну-ка обыщи его, — ментяра кивнул на меня своему дружбану гоблинского вида, с АКМ на перевес.

(Бляя-я-ядь!)

Я представил их танцующими под диско геями в своём участке, когда ушло начальство. В своих уродливых фуражках с кокардами, в тонких обтягивающем белье, оттопыренных спереди: помидорно-красных, бумажно-белых и сигаретно-LM-синих плавках (триколор в сумме). Берцы на ногах. Из одежды больше ничего. Потом они в ритме танца нюхают кокаин, тот, что из вчерашней полукилограммовой задержанной партии кокаина. Нюхают не скупясь, просыпая, перекидываясь шутками. Потом приводят запуганного заключённого, пристёгивают к батарее наручниками и начинают у него на виду свою тройную ёблю. Им нужен понятой. Для того чтоб плавки ещё больше топорщились. И старший сержант на правах старшего вставляет просто сержанту свой уполномоченный верхушкой общества на насилие налитый кровью хуище в бледный зад младшего по званию, чтобы тот потом вставил свой ещё более младшему, а тот потом вставил понятому, прикованному к батарее…

— Чё это? А. Газета, — он бесцеремонно вытаскивает у меня её из нагрудного кармана за выглядывающий уголок.

Газета была «Лимонкой» N246 — «Revolution macht Frei». Из «Искры», как мы знаем, возгорелось пламя. Догадайся с трёх раз, что выйдет из «Лимонки»? Но гоблин не удосужился её развернуть (она была свёрнута в несколько раз) и прочитать название. Доебался бы наверняка. Они ж телевизер смотрят. Экстремистом бы назвал, «лимоновцем».

— Это чё?

— Блокнот.

Блокнот отбрасывается на скамейку из внутреннего кармана. А ведь в нём через страницу хранятся примеры весёлых стикеров третьего поколения нашей маленькой типографии. Стикерами, призывающими к действию оставшихся в стороне troublemaker'ов, уклеены все автобусы города. Тоже доебался бы.

— Да ты встань. Может ты пьяный.

Встаю. Фонарём светят в глаза. Как-то неприятно долго смотрят на меня втроём в упор, молчат.

— К стене стань. Руки за голову.

(щас нож найдут. пи-издец. в клоповник, принц, в клоповник.)