Олег Кожин - Охота на удачу

— Откуда вы знали, что я вернусь? Я же не собирался…

Несмотря на открытые улыбки девушек, внутри у Воронцова что-то оборвалось и с криком улетело в бездонную черноту засевшего под солнечным сплетением страха. Но признание было сделано, и сказанные слова не вернуть назад. Если переменчивое настроение судиц сыграет против него, тогда… Герка испуганно понял, что тогда его не защитят даже свидетели и белый день. Однако разомлевшие, довольные судицы лишь блаженно улыбнулись.

— Мальчик глупый, смешной, но честный, — вновь одобрительно покивала Обрада. — Мальчик зайдет далеко, настолько, насколько это нужно.

— Нужно ему или нужно всем? — уточнила Жива.

— Если происходящее станет его личным делом, он зайдет так далеко, как нужно всем нам.

— Но хватит ли у мальчика духу, чтобы дойти до самого конца?

— Главное, чтобы у мальчика хватило ума и смекалки, чтобы выпутаться из всего этого. Смелости и безрассудства ему не занимать. Уже одно то, что он явился сюда и нагло спрашивает, почему мы все еще не валяемся на его костях, объевшись человечины…

— …иначе как непроходимой глупостью не назовешь.

Сестры заливисто расхохотались. Когда тебя обсуждают в твоем же присутствии, это раздражает. От невыносимого желания напомнить судицам про этикет и вообще про элементарную вежливость у Геры сводило скулы. Но чутье подсказывало, что такое выступление будет крайне несвоевременным. Ему казалось, стоит взглянуть чуть пристальнее, и можно увидеть призрачные весы, витающие над головами судиц, — эфемерный индикатор их настроения. Широкие чаши только-только застыли в хрупком, подрагивающем равновесии. Поэтому, слушая непонятную болтовню сестер, Герка лишь старался не слишком сильно скрипеть зубами.

— Золотой мой, я плела твою судьбу, когда ты еще был всего лишь семенем своего отца, — Обрада наклонилась к юноше. Герка вздрогнул, когда ладонь судицы легла ему на бедро. — Неужели ты считаешь, что я могу чего-то про тебя не знать?

В ноздри ударил незнакомый аромат, состоящий из терпких трав, морской соли и осеннего ветра. Странный запах кружил голову, перепутывал слова, мешал сосредоточиться. Но еще больше мешала сосредоточиться горячая рука, ноготками игриво царапающая ткань его джинсов. И все же Герка нашел в себе силы собраться:

— Да… да, я так считаю. Вы же сами сказали, что не знаете, как далеко я смогу зайти.

— Мальчик неглупый, — едва не касаясь его уха пухлыми губами, шепнула Жива. — И внимательный к тому же. Мне кажется, у него хватит ума, чтобы выпутаться из этой истории и даже остаться в выигрыше. Ты права, он зайдет настолько далеко, насколько потребуется… если останется жив.

Как и когда она оказалась у него за спиной, Гера не понимал. В сбивающий с мыслей аромат органично вплелись нотки палой хвои и прогретого солнцем воздуха. Пальцы Живы, массирующие его плечи, скользнули под футболку. Сопротивляться рукам судиц не было ни сил, ни особого желания. Воронцов почти перестал понимать, где он, что с ним, и даже кто он такой. Стул, казавшийся таким неудобным, заключил его в свои объятия, качнул пару раз, примеряясь, и тут же понес по волнам теплого, безмятежного сна. Герка уже и не помнил, когда он в последний раз спал вот так, не сжавшись в комок, а откинувшись, вытянув усталые ноги. Без бегающих под веками глаз, даже в полудреме выискивающих опасность. Устроив голову на мягкой спинке, высоко запрокинув подбородок. Беспечно раскрыв беззащитную тонкую шею, с еле заметно пульсирующей синей венкой, в которую можно вцепиться…

Воронцов подпрыгнул как ужаленный, больно ударившись коленками о столешницу. Сестры-судицы, как ни в чем не бывало, сидели на своих местах. Показалось ему или нет, но в их глазах отчетливо проскользнуло сожаление об упущенной возможности. От этих взглядов в мгновение улетучились остатки дремы, и Герка зябко поежился. Он не мог сказать, сколько проспал, но за это время у него затекла шея и сильно заболело запястье. Герка попытался растереть его пальцами и зашипел от боли. Немыслимым образом забившись под импровизированный шнурок, пятачок рифленым ребром впился в руку, умудрившись оставить широкий шрам, точно от ожога. Похоже, это именно он стал причиной своевременной побудки.

Не зная, как вести себя дальше, Воронцов молча смотрел на судиц.

— Мальчик осуждает нас, — огорченно покачала головой Обрада.

— Не расстраивайся, сестра, это все неопытность молодости, — поспешила утешить ее Жива. — Мальчик просто не знает, каким искушением является.

— Простите, что перебиваю вас, но было бы здорово, если бы кто-то объяснил мне, куда это я там должен зайти? — буркнул Герка. Те же самые невидимые весы над головами судиц подсказали ему, что сейчас он будет в своем праве. Весы не соврали.

— Мы уже сказали тебе то, зачем ты пришел. Боюсь, что ответ на еще один вопрос тебе просто не по карману, мальчик.

— Ты же понимаешь, что Жива говорит вовсе не о ваших человеческих фантиках, верно? — удостоверилась Обрада. Герка кивнул. Понимал лучше, чем хотелось бы.

— Хочешь бесплатный совет, Герман? — склонив голову к плечу, поинтересовалась Жива. — Ты нам понравился, правда. Не хотелось бы расставаться на такой ноте…

Герка еще раз утвердительно мотнул головой.

— Не верь никому, мальчик, — закончила за сестру Обрада. — В этом мире у тебя нет друзей.

— Что, даже вам не верить? — не удержался от ерничанья Гера. — Вы же плели мою судьбу, и все такое…

— Нам не верь особенно.

Он так до конца и не понял, которая из сестер это сказала. Или, быть может, они сказали это вместе? Впрочем, решил Герка, подумать об этом он еще успеет, когда сегодня станет обсуждать с Лилей эту странную встречу, которая, как ему казалось, несколько раз едва не стала для него последней.

Откуда ему было знать, что обдумывать слова судиц ему придется уже в одиночку?

Засада была подготовлена по всем правилам. Не то чтобы Воронцов слыл опытным засадных дел мастером, но даже он, черпавший информацию преимущественно из книг и фильмов, смог по достоинству оценить слаженные действия преследователей. Единственным доступным путем отступления оставался ресторан «Москва», но вернуться туда означало самостоятельно запереть себя в ловушке. Герка ни секунды не сомневался, что служебный выход заведения также плотно перекрыт.

Гонимые ветром, вновь вернулись облака, красивые фигурные тучи неописуемого темно-серого оттенка закрыли полнеба, делая ярость светила вполне сносной. Одна такая, похожая на распластавшего «крылья» ската, как раз заслонила собой солнце. Кажется, она вошла в сговор с загонщиками, помогая им проворачивать темные делишки посреди белого дня. Душный воздух наполнился предгрозовой влагой. Единственная туча сулила грозу небывалой силы. И хотя это было попросту невозможно, Герка чувствовал: именно о близкой грозе думают сейчас находящиеся в окрестных домах люди, внезапно решившие не выходить на улицу. Перекресток перед «Москвой» вымер, словно главная улица какого-нибудь городка на Диком Западе аккурат перед разборкой между шерифом и плохими парнями. Для полноты картины не хватало только спешно перебегающего улицу перекати-поля.