Майя Зинченко - Маг Эдвин

– С людьми безопаснее, – заметил некто, сидящий у меня на плече и пожелавший остаться неизвестным. – Пока люди служат основной добычей, на нас не обратят внимания.

Это была пугающая, но вместе с тем чистая правда. Люди всегда были лакомым кусочком для многих тварей из Подземелья. Изысканный деликатес, который можно пустить на мясо или, если речь шла о разумных племенах, сделать своими рабами.

На улице было оживленно. Рамедийцы сновали в разные стороны с узлами, пакетами и домашней скотиной. Краем уха я услышал, как несколько стражников втолковывали небольшой кучке людей что-то про умертвий и осевой столб. Молодец Маус! Не теряет времени даром.

В воздухе ощущалась тревога. Небо теперь не только над площадью, но и над всем городом приобрело красный оттенок, словно во время сильного пожара. Я потянул носом воздух. Или мое воображение разыгралось, или действительно пахло серой? Нет, это было невозможно. Откуда ей здесь взяться? Портал еще закрыт, соприкосновение миров я бы обязательно почувствовал.

Мертвецы при виде меня вытягивались по струнке и салютовали. Кое-кто из них даже обзавелся оружием и теперь занимался его чисткой. Они были неразборчивы, в ход шло все – от кухонных ножей до выдернутых из частокола палок. Из последних получались неплохие копья. Наблюдая за мертвецами, я все больше склонялся к мысли, что Вольт не был со мной до конца откровенен. В его заклинании было еще что-то важное, что-то, о чем он не пожелал мне рассказать. Иначе чем объяснить столь странное поведение умертвий?

Весельчак, прокладывая для меня дорогу, дал хорошего пинка скелету, который путался под ногами, и погрозил ему кулаком. Я никогда не имел слуг и даже во время прохождения магистратуры отказался от помощника, предпочитая все делать сам. Но при виде того, как Весельчак ловко расчищает дорогу, в мою душу закралось сомнение: может, все-таки оставить Весельчака у себя? Он будет открывать дверь непрошеным гостям и говорить, что хозяина нет дома, но они могут подождать его. В обществе личного слуги, разумеется. Ведь Весельчак никогда не позволит гостю скучать, он будет развлекать его беседой, предложит выпить вина или горячего чаю…

Я представил, как Весельчак открывает дверь какому-нибудь напыщенному болвану, вроде Джора Баса, и мои губы непроизвольно расплылись в улыбке. Мелл была бы не против такого помощника, она ко всему быстро привыкает. Все известные мне маги были бы возмущены подобным решением: держать в слугах умертвие – это дурной тон.

Все, кроме некромантов, разумеется. Правда, обычно некроманты часто меняли своих подопечных, но в этот раз сила демонов, вызвавшая их к жизни, помноженная на мастерство Вольта, дали довольно занятный результат. Мои умертвил не выглядели хрупкими. И даже солнечный свет не вредил им, хотя многие из них вылезли из могил только вчера вечером.

Осевой столб почти не изменился. Почти – потому что его верхушку теперь покрывал толстый слой пепла, который ни на минуту не прекращал падать. Все на площади было перемазано этим пеплом. Края портала стали более четкими. Теперь в центре него была заметна белая светящаяся точка, которая с равной периодичностью мигала. Когда она погаснет, произойдет взрыв, который свяжет наши миры. Если бы я надел венец, то мог бы рассмотреть портал более детально, но мне не хотелось этого делать. Еще успею насмотреться и на портал, и на демонов. На легкую победу пусть не рассчитывают. Дальше этого города я их не пущу.

Я нашел камень с вырезанным на нем знаком и два раза прочел заклинание тумана. Часть кладки пропала, и я смог войти внутрь. Случайно дотронувшись до столба, я почувствовал жжение и отдернул руку. Столб был раскален, словно чугунная сковородка. Это было дурным знаком.

– Этой ночью… – пробормотал я. – Король демонов будет у нас уже этой ночью. Да помогут нам боги!

Спустившись по лестнице, я оказался в уже знакомой мне комнате с люком. Потемневшая бронза, гравировка и три массивные печати на нем – все это вызывало уважение. Я протянул руку, чтобы сломать печати… и замер. Каким образом люк оказался запечатан, если в последний раз им пользовались маги, которые, если верить спасенному мною бентелу, вошли и не вышли отсюда? Одно из двух: или бентел соврал мне, или печати были непростыми. Но какой смысл бентелу было лгать? Я вызволил его из заточения, он был обязан мне своей жизнью. Вранье было еще более бессмысленным от того, что он не получал от него никакой выгоды. Значит, что-то не так было именно с печатями.

Мне сразу расхотелось прикасаться к ним голыми руками. Вытащив из сумки пару защитных перчаток, я надел их. Перчатки были из кожи, снятой с брюха водяного дракона, и стоили целое состояние. Если покопаться, при желании я мог бы найти в сумке сапоги из той же драконьей кожи, шлем и кольчугу из чешуи, снятой с драконьего хвоста. Моя сумка служила складом для многих сотен вещей, что часто выручало меня в затруднительных ситуациях. Я бы с радостью запихал внутрь и самого дракона, но ему не протиснуться в отверстие.

Перчатки служили отличной защитой против любой магии. За них мастер гильдии воров предлагал мне пять тысяч золотых и половину награбленного из сокровищниц магического университета, но я, естественно, отказался. И не потому, что маг Эдвин такой законопослушный. То, что заперто в сокровищнице, заперто там не зря – для людей это не игрушки, к тому же у меня были сомнения, что мастер-вор сдержит свое слово. Да и не интересуют меня деньги…

Я осторожно дотронулся до печатей, и по моему телу прошел сильный разряд. Между пальцами пролетели искры, руку отбросило в сторону. Сомнений больше не оставалось – на каждую печать действительно было наложено сильнейшее заклятие.

– Только этого мне не хватало… – пробормотал я, понимая, что на расшифровку заклятий может уйти несколько часов. – Можно подумать, я горю желанием спускаться в ваше Подземелье. Для меня там нет ничего интересного. Если бы не некоторые обстоятельства, меня бы тут вообще не было.

Все-таки придется воспользоваться венцом Сумерек. С его помощью все узлы заклинания будут видны, словно на ладони.

– Веди себя прилично, – на всякий случай сказал я венцу и водрузил его на голову.

Как всегда, реальность вокруг меня неуловимо поменялась. Комната словно выросла в размерах. И теперь я мог видеть сквозь предметы. Сквозь толстые стенки осевого столба мне было видно лилово-черное небо.

Воздух внутри комнаты был насыщен энергией, которую аккумулировал осевой столб. Пыль, что серебряным ковром лежала у меня под ногами, тоже успела ею пропитаться. Но что же с печатями? Я обратил все свое внимание на люк, который, даже несмотря на венец, оставался непроницаем для моего внутреннего взора.