Питтакус Лор - Восстание девяти

Я подставляю ей свое плечо, чтоб она могла опереться об него.

— Мы доберемся до Нью-Мексико, найдем Шестую, и будем продолжать бороться.

Элла кивает, но остается тихой.

Мы все заблуждались, запутались в своих мыслях. Я знаю, мне нужно немного времени, чтобы очистить мою голову, чтобы быть мысленно сильнее, чем я чувствую себя физически, прежде чем мы двинемся дальше. Это место такое мирное и тихое, это лучшее место, которое можно пожелать для размышлений.

Через час или больше, я иду в центр круга, чтобы увидеть, как Восьмой наклонился и поднял камень, перед тем как бросить его.

— Восьмой! Как ты думаешь, что ты делаешь? — кричу я встревоженно. — Ты помнишь, где мы? Это священное, историческое, древнее место! Ты не можешь просто пинать скалы вокруг! Верни их туда, где они были!

Прежде чем у него появляется шанс вернуть камни, я использую телекинез, чтобы самой все сделать. Стоунхендж может и не моя история, но чья-то, и это заслуживает большего уважения, чем Восьмой сейчас проявляет. Я хочу покинуть это место так же, как мы нашли его.

Восьмой смотрит на меня, удивленный моим гневом.

— Я ищу Лоралит. Я знаю, что часть похоронена где-то здесь, под одним из этих камней, и мы должны найти его, если мы хотим куда-нибудь отправиться, — сказал Восьмой.

— Ну что ж, только когда закончишь искать, удостоверься, что вернул их на те места, где они были, — ворчу я. — Стоунхендж одно из самых известных мест на земле. Давай не будем портить. Я устала оставлять разрушения после себя.

Восьмой сделал большое шоу из возвращения камней на место, деликатно брал скалу и возвращал ее на место.

— Я только хотел сказать, что Стоунхендж здесь только из-за Лориенцев. Рейнольдс сказал, что построили его как кладбище, для тех, кто погиб, сражаясь на Земле.

— Правда? Это кладбище? — спрашивает Элла, подойдя ко мне сзади и осматриваясь с любопытством.

— Было, — говорит Восьмой, похлопывая большой булыжник. — В течение тысячи лет, по крайней мере. А потом люди стали тыкать вокруг, производить тут исследования, которые они так любят. Больше ничего, только задача понять все, даже если тут нечего узнавать. В любом случае я буду чтить расположение камней.

Он продолжил двигаться, как будто по полотну тюльпанов.

— Дай я тебе помогу, — я иду помогать Восьмому осторожно искать Лоралит среди камней, плавающих в нескольких дюймах над землей, прежде чем они будут установленны точно на то место, где ранее и стояли. Когда я двигаюсь к другой группе камней, я слышу крики вдалеке. Я заглянула за камень, и увидела двух мужчин в форме, бегущих к памятнику, лучи фонарей прыгали в темноте. Элла и я присели за ближайший большой камень.

— Все прячьтесь, — шепчу я.

Мы можем видеть, как лучи фонарей шарят по земле, и когда один подходит близко, мы меняем нашу позицию за другими камнями вокруг.

— Я знаю, что слышал здесь что-то. Детские голоса, — сказал меньший из двух охранников.

— Хорошо. Ну, и где они тогда? — спросил другой охранник, осматриваясь. Слышна четкая нотка недоверия в его голосе.

Оба замолчали ненадолго. Я высунулась из-за камня, что бы увидеть, как больший охранник осматривается, раздраженный отсутствием доказательств наличия злоумышленников. Затем что-то привлекло его внимание, но я не вижу что это. Я встревожена. Что он мог найти?

— Билл? Иди сюда и посмотри на это. Как думаешь, откуда это взялось?

— Хм, не знаю. Их конечно, раньше там не было, — сказал другой.

Я чуть не выпрыгнула из кожи, когда Восьмой появился рядом со мной.

— Они нашли наши Ларцы, — шепчет он. — Я просто брошу их на пастбище, хорошо? Нам нужно найти Лоралит, так мы сможем убраться от сюда, а этого не случится, пока эти охранники не уйдут. И я не дам им уйти с нашими Ларцами, — его голос помрачнел.

Я уже была готова сказать «нет», когда до моего слуха дошли звуки. После краткого неподвижного эха я услышал голос Эллы в голове: я могу отвлечь их, пока вы найдете Лоралит. Я смотрела на нее в шоке, широко раскрыв глаза.

Элла сжимает мою руку и шепчет.

— Я могу отвлечь их…

— Я уже слышал тебя, — прервала ее я. — Элла, я слышала тебя в моей голове!

Она широко улыбнулась.

— Я подумала, это сработает на этот раз. Вау! Я сделала это! — взволнованно шепнула она.

— Эй, вы двое, прекращайте, — шепчет Восьмой. — У нас есть план?

— У меня есть идея, — ответила Элла. Уменьшив себя до шестилетней, она бежит мимо внешнего круга камней, затем идет обратно к мужчинам. Она использует свой лучший голос маленькой девочки и зовет: — Папочка? Где ты?

Один из охранников ответил, повернувшись.

— Кто там?

Восьмой телепортировался куда-то, пока я смотрела за Эллой. Она стояла на месте, защищая глаза от света фонариков. Она хорошая актриса. Она звучит законно потерянной и взволнованной.

— Я ищу своего папу. Вы его не видели?

— Что такая маленькая девочка делает здесь? Где твои родители? Ты знаешь, сколько сейчас времени?

Когда они начинают приближаться к Элле, она начинает всхлипывать, пытаясь остановить приближающихся людей.

— Сейчас-сейчас, только успокойся, не надо плакать, — говорит больший успокаивающим тоном.

Слеза скатывается по щеке Эллы и уже громче она говорит:

— Не трогайте меня!

— Послушай, никто тебя не трогает, — говорит другой с тревогой. Они смотрят друг на друга, оба сконфуженные и уже в замешательстве, как с ней поступить.

— Пссс, Марина, — шепчет Восьмой. Он стоит позади меня с ларцами под мышками. — Нам нужно найти Лоралит, срочно! Она не может отвлекать их вечно!

Мы вбегаем в центр Стоунхенджа. Восьмой и я начинаем проверять под каждой видимой плитой настолько быстро, насколько можем. Остается проверить всего несколько штук, когда мы слышим людей, идущих обратно по направлению к нам. Тем временем Элла всё еще стоит, шмыгая носом.

— Окей, кажется, пришло время для очередного сумасшествия, — говорит Восьмой и снова исчезает. Он появляется снаружи каменного круга, кладет руки на вертикальную плиту и с силой толкает. Все что я могу делать — это с ужасом смотреть на это, застыв на месте. Огромная плита качается, а затем медленно падает, а за ней падает и горизонтальная плита на верхушке, впоследствии чего Восьмой начинает кричать. — Помогите! Помогите! Камни падают! Стоунхендж рушится!

Я убью его. Я сжимаю кулаки и понимаю, что все еще держу в руке небольшой камень. Я наклоняюсь и аккуратно, непонятно зачем, возвращаю его на место.

Охранники спринтуют в направлении места, откуда исходит голос Восьмого, и когда их фонари улавливают падающие камни, они начинают в панике кричать. Меньший охранник бежит к двум вертикальным плитам, чтобы спрятаться, но уже слишком поздно. Они соединяются и коллективно наклоняются в правую сторону. Горизонтальная плита, лежавшая на них, падает на землю с глухим звуком. У меня отвисает челюсть, когда я вижу, как плиты начинают падать одна за одной как домино.