Джин Вулф - Пыточных дел мастер

Толстяк кивнул – равнодушно, ничем не показав, верит ли он словам Агии.

– А теперь – ты, золотиночка. Вот дамочка в парче уже сказала, что не знает тебя. Но что-то я ей не шибко верю. Думается мне, она о тебе знает поболе моего. Как же тебя зовут?

– Доркас, – сглотнув, ответила девушка.

– Как ты сюда попала, Доркас? Как оказалась в воде? Ты ведь там явно побывала – не могла же так намокнуть, просто вытаскивая нашего юного друга!

От действия бренди щеки девушки порозовели, но лицо по-прежнему оставалось изумленным и почти неподвижным.

– Не знаю, – прошептала она.

– Ты не помнишь, как пришла сюда? – спросила Агия. Доркас покачала головой.

– В таком случае, что последнее приходит тебе на память?

Воцарилась тишина. Ветер, казалось, сделался еще пронзительнее, и я, несмотря даже на выпивку, отчаянно мерз. Наконец Доркас пробормотала:

– Сидела у окна… Там, в окне, были очень милые вещицы – подносы, шкатулки, распятия…

– Милые вещицы? – заметил толстяк. – Так уж и милее тебя самой?

– Сумасшедшая, – сказала Агия. – Либо ушла от своих попечителей и заблудилась, либо попечителей у нее не было вовсе – что вероятнее, судя по состоянию одежды. Забрела сюда, а кураторы проморгали…

– А может, кто-то огрел ее по голове, ограбил и швырнул в озеро, посчитав мертвой. Здесь, госпожа Хлюп-Хлюп, уйма входов и выходов, о которых кураторы и не слыхали! А может, ее принесли хоронить, а она на самом деле просто заснула. Впала в коматоз – или как там это называется… А в воде очнулась.

– Но тогда те, кто ее принес, увидели бы.

– Я слыхал, будто человек, впавший в коматоз, может пробыть под водой очень долго. Ну, как бы оно там ни было, сейчас уже неважно. Пусть сама выясняет, кто она такая и откуда взялась.

Тем временем я, освободившись от накидки, пытался отжать плащ, но оставил на время это занятие, когда Агия спросила:

– Ты все о нас выспросил – а сам-то кто будешь? – Что ж, – отвечал толстяк, – имеешь полное право знать. И я-то дам ответ поправдивее твоих, но после которого должен буду вернуться к своим делам. Я к вам подошел только потому, что увидел, как молодой армигер тонет; всякий приличный человек подошел бы и помог. Но у меня, как и у прочих приличных людей, есть своя работа.

С этими словами он снял свою высокую шляпу, порылся внутри и вынул глянцевитую визитную карточку – раза в два больше тех, что мне доводилось видеть в Цитадели. Он подал ее Агии, а я заглянул ей через плечо. Надпись, украшенная множеством вычурных виньеток и завитушек, гласила:

ХИЛЬДЕГРИН-БАРСУК

Земляные работы любого вида и объема от одного землекопа до 400. В камне не застрянем, в песке не увязнем. Улица Морских Странников, под вывеской

«СЛЕПАЯ ЛОПАТА»,

либо справиться у Альтикамелюса на углу Воздыхании. – Вот кто я таков, госпожа Плюх-Плюх, и ты, молодой сьер, если не возражаешь, чтобы я называл тебя так – во-первых, потому, что ты моложе меня, а во-вторых – оттого, что она тебя постарше, года, может быть, на два. Ну что ж, мне пора.

Я придержал его за плечо.

– Перед тем как упасть в воду, я встретил старика на ялике, и он сказал, что дальше есть кто-то, кто может переправить нас через озеро. Наверное, он говорил о тебе. Ты можешь помочь нам?

– А, тот бедняга, что ищет свою жену… Что ж, мы с ним – друзья давние и добрые; раз уж он меня рекомендовал – так и быть. Для моей шаланды четверо – не груз.

Он зашагал по тропинке, жестом пригласив нас следовать за ним, и я заметил, что сапоги его, смазанные салом, погружаются в примятую осоку еще глубже, чем мои.

– Она с нами не пойдет, – сказала Агия. Но Доркас, шедшая следом, выглядела так одиноко, что я приотстал и шепнул ей:

– Я бы одолжил тебе накидку, но она так намокла, что в ней ты только хуже замерзнешь. Ступай по этой же тропинке в другую сторону – и выйдешь в коридор; там гораздо суше и теплее. А там найдешь дверь с надписью «Сад Джунглей» – за ней солнце жарит вовсю, сразу согреешься…

Тут я осекся, вспомнив встреченного в Саду Джунглей пеликозавра, но, быть может, к счастью, Доркас ничем не показала, что слышит меня. Что-то в выражении ее лица говорило мне, что она боится Агии или, по крайней мере, хоть смутно, но сознает, что Агии не нравится ее присутствие. В остальном же она будто вовсе не замечала, что происходит вокруг, и шла вперед подобно сомнамбуле.

Видя, что слова мои ничуть не ободрили ее, я начал снова:

– В коридоре сидит один из кураторов. Он наверняка постарается найти сухую одежду для тебя.

Агия обернулась к нам; ветер разметал ее каштановые волосы.

– Северьян, попрошаек на свете – в избытке! Всех не обогреешь!

Хильдегрин, видимо, услышав слова Агии, обернулся тоже.

– Я знаю женщину, которая может взять ее к себе, отмыть и переодеть. Из-за грязи не очень-то видно, но эту девушку содержали хорошо. Хоть и тощевата малость…

– Послушай, а что тебе здесь понадобилось? – огрызнулась Агия. – Судя по карточке, твой бизнес – подряды. А здесь у тебя какие дела?

– Вот эти самые, госпожа. Бизнес! Доркас охватила дрожь.

– Нет, правда, – сказал я, – вернулась бы ты обратно. В коридоре гораздо теплее. Только в Сад Джунглей не ходи; ступай лучше в Песчаный, там солнце, сухо…

Что-то из сказанного мною, похоже, задело какую-то струнку в душе Доркас.

– Да, – прошептала она. – Да.

– Песчаный Сад, да? Он тебе нравится?

– Солнце, – очень тихо ответила она.

– Ну, вот и моя старушка, – объявил Хильдегрин. – Раз уж нас так много, рассаживаться придется осторожно. И ерзать там шибко – не советую, борта у нее низкие. Одна из женщин – на нос, а молодой армигер с другой – на корму.

– Мне бы лучше – за одно из весел, – сказал я.

– Грести раньше доводилось? Мне так не показалось. Лучше уж сядь на корму. Двумя веслами работать не сильно труднее, чем одним, и мне частенько приходилось это проделывать, хотя на борту со мной бывало по полдюжины человек.

Лодка его была под стать хозяину – большой, неказистой и тяжелой на вид, больше всего похожей на ящик, слегка сужающийся к носу и корме и снабженный уключинами. Хильдегрин, взойдя на борт первым, веслом подтолкнул шаланду поближе к берегу.

– Иди, – сказала Агия, взяв Доркас за руку. – Садись вперед.

Доркас охотно повиновалась, но Хильдегрин остановил ее.

– Если не возражаешь, госпожа, лучше бы тебе на нос сесть. Иначе я не смогу приглядывать за ней, пока гребу. С ней не все в порядке – дело ясное, и при таких низких бортах мне бы хотелось вовремя заметить, если она вдруг начнет скакать…

Тут Доркас удивила всех нас, сказав:

– Я не сумасшедшая. Просто… просто я – словно только что проснулась.