Кир Булычев - Великий Гусляр

– Ну кому это нужно?

– Тому, кто хочет возвести чертоги на наших костях, - патетически возвестил Анатолий Борисович.

Наступила тягостная тишина. Потом ее нарушил слабый голос Лебедянского:

– Мы обречены? Что вы думаете, профессор?

Как странно мы устроены, подумал Минц. Вот и изменился тон нашего мэра. Он уже не руководит с высоты, он согласен снова стать обыкновенным человеком, отягощенным слабостями и сомнениями.

– Давайте искать фонарь, - ответил Минц. - Он упал где-то рядом, но мог откатиться. Ползите по полу и водите вокруг руками, поняли?

– Начал исполнять, - отозвался Анатолий Борисович. - Уже ползу.

Минц тоже пополз - навстречу Лебедянскому. Правда, ползать было трудно, так как в темноте они двигались зигзагами и никак не могли исследовать всю подозреваемую поверхность.

Фонаря не было.

Воздух в подземелье становился все более спертым. Возможно, им грозит удушье, о чем Минц не стал говорить Лебедянскому, чтобы тот не ударился в панику.

И когда силы и надежды уже оставляли Минца, его пальцы натолкнулись на толстую ручку фонарика.

«Теперь зажгись, - колдовал Минц, уговаривая фонарь, - только зажгись! Без тебя мы пропали!»

И фонарик зажегся. Как ни в чем не бывало. Словно лежал на полке в шкафу и ждал момента поработать.

«Спасибо», - сказал фонарю Минц.

– Теперь мы выберемся отсюда? - спросил Лебедянский. - Скажите мне правду!

– Посмотрим, - ответил Минц и принялся водить лучом фонаря по стенам.

Стены были на месте, за исключением той, в которой недавно зияла дыра наружу. Эта стена сдвинулась, сплющилась под давлением потолка. Именно потолок и претерпел самые большие изменения. Он опустился, лишенный поддержки, косо лег, упершись углом в пол, и потому пещера уменьшилась втрое, а высота ее - в несколько раз. Теперь в ней даже выпрямиться толком было нельзя.

Минц подобрался к бывшему выходу. Он был завален настолько сильно, что и не стоило пробовать разобрать осыпь.

Лебедянский догадался, что диагноз неблагоприятен, и сразу начал канючить:

– Что же прикажете, до смерти здесь оставаться? Нет, вы мне ответьте, вы меня сюда завлекли, вы несете ответственность за мою безопасность!

– Помолчите!

– А знаете ли вы, что я вхожу в элиту области и даже всей России? Знаете ли вы... у меня же семья есть! Любимая жена, дети, теща! Неужели вы хотите оставить их сиротами? Нет, признайтесь, вы этого хотите?

Минц игнорировал стенания, водя лучом фонарика по стенам и питая слабую надежду на то, что найдет какое-нибудь другое отверстие. Ничего не обнаружив, он принялся выстукивать стены рукояткой фонарика. А вдруг где-то рядом есть другая пещера?

Но стены отзывались одинаковым глухим звуком, показывая, что за ними нет никакой пустоты.

Минц устал и уселся у стены, вытянув вперед ноги. Фонарь он выключил.

– Зачем вы потушили свет? - рассердился Лебедянский. - Неужели не понимаете, что мне страшно?

– Мне тоже, - сказал Минц. - И к тому же обидно.

– Обидно?

– Отыскать целого динозавра, и на твоих глазах он гибнет!

– Какой еще динозавр? Куда он гибнет?

– Так нет его больше! Разрушили!

– Как вы можете думать о пустяках! Немедленно продолжайте искать выход. О динозаврах мы поговорим после.

– Боюсь, что никакого «после» не будет.

И Минц произнес эти слова таким тоном, что мэр ударился в жалкий плач.

Так прошло еще несколько минут. Дышать становилось все труднее.

Всхлипывания Лебедянского звучали все тише...

И тогда в почти полной тишине далекий и слабый, словно шуршание кузнечика, ползущего по скатерти, сороконожки, бегущей по палой листве, послышался звук: тук-тук!

Минц кинулся к стене и постучал в ответ. Пауза.

Снова стук снаружи.

Вернее, не снаружи, как сообразил Минц, а изнутри холма. То есть кто-то заточен так же, как и они?

– Что? Кто там? - спросил Лебедянский. - Меня нет!

Минц снова постучал.

И тут товарищи по несчастью поняли его. Они обрушили на стену мощную серию ударов. Минц отвечал им короткими очередями, постепенно приближаясь к тому месту, где перегородка или перемычка между камерами была самой тонкой.

Минц лихорадочно старался вспомнить азбуку Морзе, которую изучил, когда в молодости служил на флоте коком. Но кроме сигнала «SOS», ничего вспомнить не смог - память уже подводила гения.

Видно, собеседники не знали даже такого простого сигнала. Они колотили бессистемно.

Лебедянский лишь вяло стонал, а потом сообщил Минцу, что умирает, но стонать не перестал, Минц ничем не мог помочь главе города и поэтому поднял с пола осколок камня и принялся царапать им по стене, надеясь когда-нибудь процарапать в ней отверстие.

Но люди по ту сторону стенки были лучше вооружены. По крайней мере после недолгого молчания они вернулись к стене, и послышались ритмичные уверенные удары.

Это продолжалось не меньше получаса. К тому времени воздуха в пещере почти не осталось, и Минц, чтобы не тратить его понапрасну, улегся на пол и закрыл глаза.

Из забытья его вывела струя свежего воздуха.

Минц с трудом открыл глаза.

В пещере горели свечи - несколько свечей, отчего казалось, что профессор попал на елку, тем более что вокруг стоял такой суматошный и оживленный шум, будто окружающие намеревались пуститься в пляс.

– Объясните! - попытался перекричать окружающих Минц.

И тут в сиянии свечей и фонарей к нему склонилось очаровательное лицо Марины:

– Только не волнуйтесь, Лев Христофорович, все будет в порядке. Мы вас нашли.

– Как? Как вы нашли?

– Все просто, Христофорыч, - отозвался оказавшийся рядом Корнелий Удалов. - Эти голубки меня разбудили...

– Мы с Аркашей беседовали о палеонтологии, - вмешалась Марина. - А когда он меня домой провожал, то увидели, что вы с товарищем Лебедянским на машине в лес поехали, а за вами черного вида джип промчался и в нем известный бандит нашего города...

– Благодетель, - иронически пояснил Удалов.

– Мы - к Корнелию Ивановичу. Корнелий Иванович - пешком в лес.

– Мы пробег совершили, - сказал Удалов. - Для моего пенсионного возраста нечто невероятное! До сих пор отдышаться не могу.

– А навстречу нам джип катит...

– Когда подбежали к пещере, видим, что машина Лебедянского пустая. И это бы еще ничего, но входа в пещеру нет! Вход в пещеру завален. И никаких сомнений - дело рук Вениамина, - закончила Марина.

– Повторите! - послышался слабый голос.

Все обернулись. Анатолий Борисович приподнялся на локте, и глаза его отчаянно сверкали.