Константин Борисов - Школа истинных магов

— Встань, — задумчиво сказал я, пытаясь сообразить, к какому повороту событий готовиться.

— Что-то мне подсказывает… — начала Кин, скопировав мою интонацию, потом замолчала и вопросительно посмотрела на меня.

— Продолжай, — кивнул я, будто бы все уже все знаю и просто решил проверить догадку жены.

— Этот степной житель не приходится ли хану… любовницей или дочерью? — предположила девушка.

Интересный вывод, не такой и простой, каким кажется на первый взгляд.

— С чего ты так решила? — задумчиво спросил я.

— Рэн, ну ты же с ханом знаком! Он деспот, и женский пол ему необходим лишь для одного! Кстати, может, и не любовница… что, если девушка пытается спастись от преследующего ее Влабора?

— В степи? Пытаться спастись от хана? Нереально! — покачал я головой. — Ты же его видела — если ему что понадобится, он своего добьется.

— А вдруг там он не так себя ведет? Все же старейшины… — Кин замолчала, понимая нелепость своего предположения, слишком своеобразная личность этот хан.

— Так кто это? — задал вопрос управляющему.

— Степняк, — неуверенно пожал плечами Маркен. — Ваша светлость, сиятельная госпожа! Да мне неважно, кто он! Знаю, что молод и одет как все представители степи, а парень или девка…

— Маркен! — я осуждающе покачал головой и кивнул на жену.

— Простите, госпожа, — склонил тот голову. — Вот и говорю: юноша или девушка — не ведаю.

— И как же ты узнаешь, кто есть кто? — заинтересовался я.

— А я каждому номер на бумажке записывал и подпись ставил, он по списку идет тысяча двести вторым, или седьмым от степи, — пояснил тот.

— Хан присутствовать будет, он в своем праве, да и, как ты слышал, пригласил я его. Если того степняка не устроит поступать при Влаборе — отдашь деньги, — поразмыслив, принял я решение, подумал и со вздохом продолжил: — Можешь ему передать от моего имени: если в своих силах уверен — пусть пробует, при мне ему ничего не грозит, а если пройдет проверку и примет мое подданство, то хан ему станет и вовсе не страшен.

— Ваша светлость, — склонил голову Маркен, — это лучший выход из положения.

— Рэн, я горжусь тобой! — шепнула мне на ухо Кин.

Хм, и чего это они? Тысячу золотом-то терять, ох, как не хочется, но… и посмотреть хочется, кто ослушаться хана решился: это само собой дорогого стоит! Управляющий заспешил и уперся в воздушную стену. Ну совершенно из головы у меня про нее вылетело, забыл напрочь, что оградил нас от внешнего мира… Сняв защиту, махнул управляющему, и тот бегом скрылся в трактире.

— Пошли учеников принимать? — улыбнулся Кин.

— Пошли! Жутко интересно! — потерла она ладони.

В зале с пентаграммами нас уже дожидались Портрис и Влабор, вместе с ними находился и Кустиш, сидевший у стены и пытающийся слиться с ней в стремлении к своей незаметности. Хан ходил вокруг сделанных на полу артефактов и светился любопытством. При виде моих охранников он чуть поморщился, но ничего не сказал. Я решил, что владельцу трактира присутствовать тут нет надобности. Попросив его прислать слуг с парой кресел, дал понять, что он здесь лишний. Трактирщик со вздохом ушел, зато пришел запыхавшийся управляющий.

— Ваша светлость, господин директор, — торжественно, даже пафосно начал тот, причем громовым голосом, которого я никак от него не ожидал, — разрешите приступить к процедуре определения магических способностей у желающих поступить в школу Кулавассы?

— Где списки и кто за кем пойдет? — спросил я.

Маркен подскочил к столу и показал свои записи. Один страж встал за моей спиной, второй охраняет Кин (это не считая орлов), оставшаяся тройка песчаников заняла место у облюбованной для себя пентаграммы. Что ж, все готово.

— Влабор, — обратился я к хану, — во время приема попрошу вас сохранять тишину. И после проверки кандидатов от степи — оставить нас.

В моей реплике больше приказа, чем просьбы, но хан согласно кивает. Да и что ему еще делать? «Своего» песчаника посылаю к хану, и страж школы мне подчиняется беспрекословно.

— От степи семь претендентов на обучение. Первая тройка… — объявляет Маркен.

— Как семь? — приглаживает лысину хан. — Шестерых сыновей уважаемых старейшин привез! Кто седьмой?

Его вопрос повисает в воздухе, а песчаник, повинуясь моему мысленному посылу, сжимает рукоять меча. Впрочем, это просто демонстрация силы, против воздушной стены Влабору противопоставить нечего, а ее я готов поставить.

В зал заходят трое представителей степного народа. Молодые, налысо бритые воины, ауры их спокойны и безмятежны; такое ощущение, что им все равно. Маркен указывает им на пентаграммы, воины с важным видом встают в центр — и через пять секунд руны на каждой пентаграмме начинают слабо светиться.

— Две из четырех! Эх… у каждого… — разочарованно выдыхает хан.

Да, способностей к магии у сыновей старейшин практически нет. Двойственные маги, но очень слабы, практически без внутренних источников.

— Следующие, — командую управляющему и напоминаю: — Не забудь задаток отдать!

Тянусь к бутылке, предусмотрительно оставленной Кустишем, наливаю вино в фужер — горло пересохло.

Очередная тройка подданных хана заходит в зал и вызывает у того удивление:

— Кто это?! — вопрошает Влабор.

А в нас уже летят заряды, выпущенные из артефактов. В моей голове вихрем проносятся мысли: против тройственной цепной шаровой молнии противопоставить ничего не успеваю. Нет, может себя-то и смогу защитить, но… Песчаники обнажают мечи и прыгают на нападавших, шаровые молнии им не страшны — проходят сквозь них, не оставляя никаких следов. Птички выпускают навстречу молниям полупрозрачные барьеры из льда. В выставленную защиту бьют молнии, с оглушительным треском лопаясь и ломая барьеры. Стены льда лопаются с оглушительным треском, лед и вода летят во все стороны. Количество шаровых молний стремительно уменьшается, но и барьеров все меньше. Орлы ставят все новые препятствия, а молнии подбираются все ближе к нам. Стражи уже добрались до непрошенных гостей: синхронно взмахивают мечами, и тела напавших мешками валятся на пороге зала. Мои артефакты не останавливаются и продолжают движение, сносят двери и еще два человека гибнут под их мечами. Последний барьер лопается под оставшейся шаровой молнией — и наступает полнейшая тишина. Песчаники занимают исходные позиции, а обессиленные птички направляются к окну. Времени прошло от силы пара мгновений, все это время я так и продолжал наливать вино и даже не перелил через край! Горлышко громко звякает о край фужера и я, выдыхая, отставляю бутылку в сторону.