Энн Маккефри - Странствия дракона

Двойственное отношение холдеров к всадникам давно занимало мысли Ф'нора. Неприязнь, смешанная с восхищением… Холдеры говорили, что всадники ставят себя выше их и обращаются с прочими жителями Перна высокомерно, надменно или снисходительно равнодушно. Но в то же время все обитатели холдов и мастерских — и мужчины и женщины — хотя бы в детстве мечтали пройти обряд Запечатления. И у многих это желание, перегорая, превращалось в озлобленную зависть. В свою очередь, люди Вейра считали, что во всем превосходят холдеров — но слишком часто проявляли не меньшую жадность к власти, богатству и женщинам. Иногда ремесленники были склонны упрощать ситуацию, утверждая, что Крылатые — просто один из цехов Перна, такой же, как и все остальные. Конечно, это не соответствовало истине. Ни один цех не заставлял своих членов постоянно рисковать жизнью, не требовал готовности в любой момент расстаться с ней — или с ее половиной, непроизвольно подумал Ф'нор. Он покачал головой; любая мысль о гибели или ранении его зверя была неприятна. Словно соглашаясь с ним, маленький золотой файр беспокойно шевельнулся на его плече, царапнув коготками широкий кожаный ремень перевязки.

Возможно, обида молодого Торика пройдет, если он запечатлит огненную ящерицу. В определенном смысле он почувствует себя удовлетворенным… как и другие люди, которым удастся обзавестись файрами. А если эти крохотные существа смогут переносить послания через Промежуток… Каким благодеянием это станет для Перна! Каждому — огненная ящерица? Звучит почти как боевой клич! Ф'нор фыркнул, представив, как на это отреагируют Древние. Неплохая встряска для них! Он захихикал, отгоняя заманчивое видение — обиженное лицо Т'рона, меж пальцев которого проскользнул файр — к какому-нибудь сопливому мальчишке-поваренку, низкорожденному холдеру. Что может сильнее ударить по высокомерной замкнутости Древних? Но надо быть справедливым к ним… В юности они посвятили свою жизнь драконам — и сделали это с чистым сердцем. Они терпят холод и боль, они рискуют жизнью в бесконечных сражениях с врагом. Они бьются с Нитями не ради славы, но потому, что в этом их предназначение. И выбор, который они совершили в юности, всего лишь первый шаг нелегкого жизненного пути. Когда проходит молодой задор и человек мужает, он все больше и больше ценит жизнь.

Тут Ф'нор вспомнил, что упустил возможность обсудить с братом некоторые проблемы, касающиеся Брекки. Теперь Ф'лар, вероятно, уже вернулся в Бенден. Втайне он ругал себя за то, что явно лез в чужие дела. Зачем ему вмешиваться в жизнь Южного? У Т'бора и так хватает неприятностей. Но стоило ему представить сцену, которую закатит Килара, если Орт' догонит Вирент'у… Нет, во имя Первого Яйца, с этим невозможно смириться!

Беспокойство не покидало его в течение всего путешествия, хотя Кант' время от времени успокаивающе посвистывал. Однако когда долгий путь был закончен и коричневый, кружа в лучах послеполуденного солнца, стал опускаться к полянам Южного, Ф'нор не чувствовал утомления. Несколько всадников кормили своих зверей, и он спросил Кант'а, не голоден ли тот.

«Брекка хочет тебя видеть», — сообщил в ответ коричневый, приземляясь около своего вейра.

— Наверно, будет меня бранить, — заметил Ф'нор, погладив лоснящуюся шею своего зверя. Он отошел в сторону, наблюдая, как дракон блаженно растянулся в теплой пыли.

Гралл соскользнула по ремню, и Ф'нор снова водворил ящерицу на плечо. Она недовольно чирикнула, цепляясь коготками за толстую кожу, когда он быстрыми шагами направился к вейру Вирент'ы. Гралл не любила тряски, а кроме того, была голодна.

Когда Ф'нор шагнул через порог, Брекка кормила Берда, своего файра. Она улыбнулась, услышав щебет Гралл, и подтолкнула к Ф'нору блюдо с мясом.

— Я беспокоилась, что ты отправишься назад Промежутком.

— Кант' не позволил.

— Он прав. Как твоя рука?

— С ней все в порядке. Там нечего было делать.

— Я слышала. — Брекка нахмурилась. — Все только об этом и говорят. У меня такое чувство… — Она нерешительно запнулась.

— Продолжай, — попросил Ф'нор, присаживаясь к столу. — Что ты чувствуешь? — Внезапно он ощутил волнение. Может быть, Вирент'а готова подняться в полет? Обычно Брекка оставалась спокойной; она не искала ни выгод, ни тщеславного удовлетворения в соревновании с другими обитателями Вейра. Брекка колеблется… Брекка в неуверенности… Само по себе это было событием.

Словно подслушав его мысли, девушка покачала головой и сжала губы.

— Нет, ничего такого… ничего личного. Мне просто кажется, что все пошло наперекос, начало странным образом меняться…

— И тебя это беспокоит? Мне помнится, ты тоже хотела кое-что изменить раз-другой? Скажем, позволить девочке запечатлить боевого дракона… раздать холдерам огненных ящериц…

— Я говорила об изменении традиций. А сейчас идет речь о том, что обстановка ухудшается, становится нестабильной…

— И твои прежние заботы уже не кажутся столь важными, да? О, милая моя девочка. — Он с любовью посмотрел на нее, глубоко тронутый печалью, которая читалась в ясных глазах девушки. — Килара сильно тебе докучает?

Глаза Брекки сузились, но она покачала головой.

— Вспомни, ты можешь потребовать, чтобы в первом полете Придит'у сопровождали и другие бронзовые… из чужих Вейров. Скажем, Н'тон из Бендена и Б'дор из Исты могли бы…

Брекка отвернулась и яростно затрясла головой.

— Не подсовывай мне своих друзей! — резко сказала она. — Мне нравится в Южном, и я хочу здесь остаться!

— Хочешь? Да тебя здесь бессовестно эксплуатируют… и не только местные!

Девушка уставилась на Ф'нора, удивленная его возбужденным видом. На миг коричневому всаднику показалось, что он уловил ее мысли, но в следующий момент глаза Брекки стали непроницаемыми. Что она хотела скрыть? Ф'нор многое бы отдал, чтобы узнать это.

— И все равно я останусь здесь, — прошептала девушка, положив кусочек мяса в широко разинутый рот коричневого файра. — Я не боюсь тяжелой работы. И, пожалуйста, — губы ее дрогнули, — не пытайся отнять у меня хотя бы те крошечные радости, которые я себе придумываю…

— Придумываешь?

— Ш-ш-ш… Ты беспокоишь файров.

— Они это переживут. Вот с тобой, Брекка, что-то неладно. Ты заслуживаешь много большего, чем жизнь в далеком маленьком Вейре. Ты такая… такая хорошая, великодушная, трудолюбивая… о, клянусь Скорлупой! — Ф'нор в смущении замолк.

— Да, трудолюбивая, добрая, способная, честная — целый список достоинств, — с улыбкой продолжала Брекка. Она тихо вздохнула. — Я выучила эту молитву наизусть, Ф'нор. Не надо, мой друг; я знаю, кто я есть.