Ксения Чайкова - Светлым по Темной

Короче, светлую пограничную будку мы миновали часа через два, не раньше. Мое настроение, и без того на редкость поганое, только ухудшалось при взгляде на счастливые лица делегации. Конечно, им-то чего не радоваться — они ведь домой вернулись. А вот у меня расположение духа медленно, но верно сползало ниже уровня городской канализации. Скоро, уже скоро на горизонте покажется никогда мною не виденный, но уже заранее ненавидимый Сэлленэр — светлая тюрьма для темной искусницы, осужденной на отбывание наказания сроком на пять лет лишь за то, что в свое время не нашла денег на обучение магическим искусствам.

— Девушки, вуали! — скомандовал Шерринар. когда мы отъехали от приставучего пограничника примерно на версту. Я не поняла, что он хотел сказать этой на редкость «развернутой» фразой, потому продолжала рассеянно теребить сорванную у реки ромашку, с молчаливым интересом наблюдая, как Инната тут же полезла в сумку, вытащила нечто непонятное и принялась пристраивать странную штуку у себя на голове. Светлый искусник одобрительно следил за действиями своей ученицы, поощрив ее еще одной загадочной фразой:

— Скоро остановимся, чтобы переодеться — как только найдем какой-нибудь лесок или постоялый двор.

Когда согласно кивающая Инната закончила свои манипуляции, оказалось, что она зафиксировала на волосах какую-то заколку с хитро прицепленной к ней сеточкой. Лицо Иннаты, скрытое полупрозрачной тканью, кокетливо украшенной тончайшими кружевами, сразу стало нечетким и расплывчатым, в небольшие дырочки загадочно посверкивали дымчато-серые глаза да изредка виднелись усыпавшие нос веснушки.

Заметив полнейшее отсутствие реакции на свои непонятные высказывания, Шерринар повторил уже специально для меня:

— Дивена, надень вуаль!

— Какую? Зачем? — совершенно искренне и чистосердечно вытаращила я глаза.

— Бесстыдница! — возмущенно процедил Айрэк, демонстративно отворачиваясь и едва не плюясь в мою сторону. Впрочем, лучше бы уж плюнул — он бы на этом наверняка успокоился, а я, глядишь, и увернулась бы.

— Ты же подписывала документ, что ознакомлена с обычаями Светлой Империи! — зашипел Айлайто. Это были первые слова, сказанные мне остроухим после вчерашней бурной и богатой на события ночи.

— Ну подписывала, — не стала отпираться я. — Чтобы поскорее отвязаться от того занудливого пограничника. А вам было охота проторчать на солнцепеке еще пару часов, выслушивая лекции о какой-то ерунде?

— Дело же не в солнце и жаре! — возмутился эльф. — Ты должна понимать, что если уж переселяешься в Светлую Империю, пусть и на время, то должна полностью соответствовать принятым здесь правилам и канонам!

— Ну, допустим, — пришлось согласиться мне, хотя, будь моя воля, я б эту Империю и в глаза не видела. И на расстояние пушечного выстрела не приблизилась бы. — А что же говорят правила и каноны в данном конкретном случае? Уж простите меня, темную да необразованную, растолкуйте, что явилось причиной нашей словесной баталии!

— В Светлой Империи все девушки и женщины носят вуали, — тут же любезно просветил меня Шерринар. — Так что тебе тоже придется обзавестись этим предметом дамского обихода.

Я бестолково захлопала глазами. Какое коварство! Какое низкое коварство! Вот, оказывается, почему перед выпускным балом на меня навесили вуалетку! Не для красоты! Злокозненный Мастер Темной Школы магических искусств просто-напросто хотел продемонстрировать светлым, что они покупают не какую-то бесстыжую, необразованную в культурном плане, девицу, а уважающую светлые обычаи и следующую традициям соседней державы молодую искусницу.

— Нету у меня вуали! — поторопилась сообщить я, представив, каково с подобной штукой ехать по жаре и надеясь, что неприятная тема закроется сама собой. Да не тут-то было.

— Как? А та, что была на тебе во время выпускного? Стильная такая, серебристо-серая, в тон платью? — тут же мстительно припомнила Инната. Ей, наверное, просто не хотелось париться под занавеской в одиночестве, и она желала поделиться своими страданиями хоть с кем-нибудь.

— А я потеряла ее в Темной Школе! Ну не возвращаться же в такую даль из-за какой-то вуали! — тут же быстро отбрехалась я. Причем сказала не явную ложь, а полуправду — и впрямь потеряла, только вот где — забери меня Свет, не припомню.

— Инната, дай Дивене какую-нибудь свою вуаль! — велел Шерринар, строго глядя на свою ученицу. Та хотела возразить, но, наткнувшись на его взгляд, примолкла и начала с тихим негодующим шепотком копаться в сумке. — Не сердись, ты же понимаешь, что в таком виде мы просто не можем везти ее по Светлой Империи! И так страшно представить, что начнется на улицах Сэлленэра, когда Дивена въедет в город на своей валерисэн.

— Вы правы! — грустно констатировала девушка, протягивая мне заколку с прицепленной к ней скромной черненькой сеточкой даже без кружев. Я приняла подачу, покрутила ее в руках, соображая, что к чему крепить, потом с обреченным вздохом попыталась отбояриться от сего откровенно садистского предмета:

— А может, не надо, а? По мне же сразу видно, что я уроженка Темной Империи. А там в подобных вещах никто не щеголяет.

— Так то ж в Темной. У себя вы хоть без штанов ходите, а здесь изволь соблюдать правила приличия! — высокопарно посоветовал мне Айлайто, — Пойми, это просто непристойно — появляться на людях без вуали!

— Вот именно! Да я бы скорее умерла, чем вышла на улицу без сеточки или вуалетки на лице! — поспешно согласилась Инната, насмешливо глядя на мои неловкие попытки разобраться с заколкой — что тут к чему цепляется и куда свисает. — Похоже, когда скромность и стыд раздавали, ты в очереди последняя оказалась.

— Да меня там и вовсе не было, — отпарировала я. — В это время я стояла за красотой, умом и магическим талантом.

— Похоже, тебе и там немного досталось!

— Ну, как сказать… По себе судишь, да? Ведь, помнится, в той очереди ты далеко после меня пристроилась! — насмешливо фыркнула я, с обреченным вздохом приступая к освоению сего странного, невесть кем и зачем выдуманного, предмета гардероба. Вероятно, от вуали избавиться не удастся — мои спутники и так уже придержали лошадей, дабы, не приведи боги, не повстречаться с кем-нибудь, кто узрит мое лицо, не занавешенное тряпочкой. Прямо какой-то нехороший намек просматривается — неужели все жительницы Светлой Империи настолько страшны, что вынуждены прикрывать лица, дабы не распугивать своим видом лошадей и прохожих?!

Инната, не найдя такого же язвительного и уничижительного ответа, надулась, как мышь на крупу, и отвернулась, как бы пытаясь без слов продемонстрировать окружающим всю низость едущей рядом с ней темной искусницы — и вуалью с ней поделились, и относительно обычаев Светлой Империи просветили, а она ехидничает, скалит зубы и глядит нахалкой.