Леонид Кондратьев - Отыгрывать эльфа непросто!

Тут и командиры подтянулись — правда без старичка этого странного, тот в лес ушёл, ну и чёрт с ним — нам больше достанется…

— Успокоились?

— Успокоились. Вот, Андрею рассказывал, как листья правильно сушить и обрабатывать.

— Да, я тут уже половину блокнота исписал, не ожидал столь подробной лекции. Даже о побочных эффектах поговорили.

— Ну и что ж там в побочных-то эффектах? Даже самому интересно? Вдруг не дай Ллос лечиться придётся.

— С тобой трау и с любым другим эльфом ничего не случится. А вот с хумансом, если чрезмерно часто употреблять будет, посложнее выйдет.

— Что, шесть суток поноса и смерть от обезвоживания?

— Да нет, ничего смертельного, неделя глубокого сна и в одном случае из дюжины пробуждение лесным эльфом.

— Э…э-э… нда… по моему лучше уж понос… ненавижу этих любителей зелёного цвета…

Глава 26

Сны, навеянные Луной, в тёплую августовскую ночь.

Тихая музыка ночного ветра в кронах деревьев, потрескивание углей в костре и загадочный блеск звёзд в небесах. Грусть. Грусть, мягкой пушистой лапкой ласкающая мою душу, лапкой, скрывающей острые коготки. Луна, зависшая в перьях облаков и её серебристый свет, проходящий через мои протянутые к ней пальцы. Почему мне так грустно… О серебристая дева Луна, ответь… всё ведь хорошо, ты льёшь тихую музыку ночи на заснувшую Чащу, но мне хочется выть… слёзы стоят в моих зрачках… Почему мне так больно…Ответь, странница ночи… Ответь мне!

Тишина, тихое посапывание хумансов, нежащихся от тепла раскалённой коптильни. И струящиеся ленты лунного света, спускающиеся с небес. Лица спящих, проплывающие мимо в тихим лунном хороводе. Нет… они спят. Это я… кружусь на поляне, кружусь в водопаде лунного света и пытаюсь вспомнить… вспомнить и понять… усыпить этого тёплого демона по имени Грусть…

Люди — они такие разные и вместе с тем похожие… раскидавшиеся во сне и наоборот, сжавшиеся в позу эмбриона… открытые, беззащитные лица, омываемые луной… Лица за которыми скрываются, не рассказанные истории, чувства, переживания, страхи. Боль и ненависть… смех и радостные слёзы… Люди… уйди от меня, мой безжалостный демон Грусть. Я понял… я вспомнил… руны грусти, обвивающие лучи лунного света, теперь открыты моему взору…

Сны… какие только сны не снятся на природе, у гаснущего костра, людям. Иногда весёлые, иногда страшные. Некоторые, даже объевшись перед сном жирного мяса до состояния полного изумления, снов не видят из принципа и только тяжело переваливаясь во сне с одного бока на другой, тихо постанывают от обжорства, как например этот весёлый парнишка с рязанской внешностью, курчавыми волосами цвета прошлогодней соломы и с задорно оттопыренными ушами, кажется, его зовут Сергей, да точно — Сергей Корчагин.

А вот другой пример: раскидавшийся во сне конечностями молодой индивид, спящий с выражением глобальной ответственности на лице, бисеринки пота, проступившие на его висках, уже серебрящихся паутинками ранней седины и бледное насторожённое лицо явно доказывают, что кошмар, привидевшийся этому молодому капитану НКВД, находится в самом разгаре. И если сейчас заглянуть в его столь неспокойный сон, то можно увидать много интересного, абсурдного и вместе с тем почти не страшного постороннему наблюдателю. Посудите сами — ведь страхи, они как вкусы — абсолютно индивидуальны. Особенно страхи людей.

Один из безликих кабинетов Кремля. Приглушённо горящие абажуры ламп на стенах, ряды стульев, стоящие вдоль стен и старый, покрытый истёршимся зелёным сукном длинный стол для совещаний, вдоль которого стоят, выстроившись, люди… Хм… Почти люди…

Во главе строя стоит бледнеющий и краснеющий Андрей, который чувствует себя настолько не в своей тарелке, что воротник форменного френча давно уже перехватил не только дыхание, но и пищевод. Только это и спасает капитана от надвигающихся от страха позывов к рвоте. Многочисленные сосущие спазмы в низу живота тоже не добавляют капитану уверенности. Он боится… боится до такой степени, что сам страх уже почти материализовался. Влажные, тяжёлые потёки ужаса покрывают тёмные углы помещения и тихо мерцают среди многочисленных теней.

Перед подобравшимся строем, держа перед собой раскрытую серую папку с растрёпанными матерчатыми завязками, передвигается воплощение капитанского ужаса, из — за спины которого виден притулившийся у стены Судоплатов, вытирающий широким клетчатым платком обильный пот, проступивший на его лице…

Перед строем, периодически заглядывая в папку и останавливаясь перед очередным, стоящим в ряду индивидом, нервно шагал интеллигентного вида, лысый, в аккуратных круглых очечках, гражданин.

— Ну-с, подведём итоги, капитан Кадорин Андрей Генадьевич. Отправив вас на столь ответственное задание, партия и весь советский народ ожидали немного другого эффекта. Конечно, основное задание ви виполнили и сформировали ядро високоэффективного партизанского отряда. Но у товарищей возникают некоторые сомнения в вашем подборе кандидатур. Давайте ещё раз пройдём по списку отряда и непосредственно познакомимся с товарищами бойцами вблизи. Вот этого странного зелёного гражданина с бородой представьте, пожалуйста.

— Дух Чащи, рабочий псевдоним «Леший». Помощник главы партизанского отряда. Специалист по маскировке и запутыванию следов.

— Так, пойдём дальше. Вот этот худой гражданин в чёрных доспехах кем является?

— Псевдоним «Кощей». Начальник диверсионного отдела. Специалист по проведению похищений высокопоставленных лиц.

— Похвально-похвально, молодой человек. Но вот подскажите-ка, что тут делает эта гигантская собака.

Почувствовав, что о нём говорят, представитель семейства люпусов склонил свою голову размером с хороший тазик набок и, ощерившись в идиотской клыкастой ухмылке, которая получается только у особо умных животных, с ехидцей посмотрел огромными влажными янтарными глазами.

— Серый. Ну, в смысле, "Серый Волк" — сотрудник диверсионного отдела. Лучший специалист по спасению высокопоставленных лиц и транспортным операциям.

Уже не белый, а красный и с покрытым какими-то бурыми пятнами лицом Андрей судорожно пытается поправить воротник, запуская в свой измученный организм таким образом ещё несколько глотков внезапно спёртого и почему-то влажного воздуха.

— Так, смотрим далее. Вот, гражданка с метлой. Что она делает в вашем отряде? Вы что, уже совсем с ума посходили — дворников личных заводить? И это в тот момент, когда вся страна напрягает все силы и возможности для отражения вероломного нападения немецко-фашистских захватчиков?! Я, конечно, не умаляю твоих заслуг перед трудовым советским народом, капитан, но думаю товарищи в праве знать, зачем наша краснознамённая армия и в частности её лучшие и самые секретные подразделения держат в своих рядах, не побоюсь такого слова — уборщицу.