Алёна Краснова - Гнездо там, где ты (СИ)

- Но ведь есть, – зацепился он за мои слова и убежденно добавил. - А значит есть надежда! Госпожа, мы – всё, что есть у командира. Тогда кто же ей поможет, если не мы?

На этом разговор Кезон посчитал законченным. Провожаемый моим взглядом, он скрылся в конюшне, а Гаура, свидетель нашей беседы, словно в подтверждение слов легионера, пнула меня мордой в спину:

- И ты туда же?! Что вы в ней только нашли? - недовольно возмутилась я и запрыгнула в седло. - И что в этой девчонке нашла я, раз иду у вас на поводу?

Да, я была разгневана на Лайнеф. Я злилась на неё по той простой причине, что её необдуманными поступками оказалась вымощена дорога в ад. В большинстве своём я равнодушно относилась к смерти людей, но что-то было в этих её «лайнефовских» воинах. Что-то настоящее, некая твердь, которая отличала их от основной массы себе подобных. Поэтому, не имея ни малейшего желания использовать их в старой войне темных, я не хотела наблюдать за их полным истреблением.

Конечно, меня не на шутку волновала участь подруги, но тут я хотя бы знала, где её искать. Куда большее беспокойство вызывал Квинт. Его раны за ночь не могли не затянуться, и при всей внешней бесшабашности и лихачестве юного демона, кровь деда взывала к ответственности - к утру я рассчитывала увидеть воина в замке, но он бесследно исчез. Это было не похоже на Квинта. Покоя не давала эльфийская стрела, привезенная Лайнеф в Килхурн, и тревожащее видение, открывшееся в лесу. Если в мир смертных проникло оружие эльфов, жизнь Квинтуса Гейдена в смертельной опасности, куда большей, чем жизнь Лайнеф. Поэтому, чем дальше мы отдалялись от Килхурна, тем больше меня одолевали сомнения в правильности поездки в Лондиниум.

*****

Один день сменился другим и, сопровождаемая Кезоном и Титом, на закате оного я въехала в Лондиниум, обнесенный каменной стеной для защиты от набегов пиктов. Всю дорогу до города нас сопровождала подавленная обстановка - мы редко обменивались фразами, останавливались лишь затем, чтобы дать возможность себе и лошадям передохнуть, но даже в эти недолгие минуты держали мысли при себе, поэтому, когда суета города окружила нас, я вздохнула с облегчением.

Портовый Лондиниум скорее напоминал этакий взъерошенный, разношёрстный муравейник, зацикленный на повседневных делах. Однако, при всей своей причудливой хаотичности он на удивление гармонично вписывался в размеренное течение Темесис. Бритты, кельты, сарматы, римляне - люди разной национальности и вероисповедания умудрялись уживаться друг с другом в небольшом поселении, большая часть которого расположилась на северном берегу реки. У пристани выстроились баржи, ожидая очереди на разгрузку, а прибрежные склады были переполнены керамическими и ювелирными изделиями, винами, шелками, иными предметами обихода и роскоши, которыми снабжали город негоцианты со всего мира.

По центральной дороге мы выехали на городскую площадь - форум, где всё ещё бойко шла торговля. Здесь сновали купцы и лавочники, наметанным глазом подмечая насколько тяжел кошель покупателя, перед кем стоит прогнуться и расплыться в любезностях, кто не стоит их драгоценного времени, а кого вообще гнать в шею. При этом, под одобрительные взгляды окружающих, они успевали прикрикивать и награждать ударами плетей нерасторопных рабов пиктов.

Отчаянную конкуренцию дельцам составляли маркитантки, что в стремлении к лучшей жизни пришли на остров вместе с легионерами. С тоской они поглядывали на бойкую торговлю купцов, завистливыми взглядами провожали местных патрицианок в расшитых золотом туниках, что с важным видом, а скорее завышенным самолюбованием шествовали по форуму в сопровождении богатых кавалеров, и тяжело вздыхали. А затем, привычно нацепив знакомую маску “я всем довольна”, с удвоенным рвением предлагали покупателям свой незамысловатый товар.

На западе города, где возле форта располагался амфитеатр, эхом разносился лязг оружия – вероятно, там шли учения. Заслышав привычный звук, Кезон многозначительно посмотрел на меня, будто утверждая: “О чём я и говорил … “, и направил коня в ту сторону. Следуя за ним, я не торопилась делать выводы, но определенные сомнения в верности слуха об отъезде императора с острова во мне зародились.

Навстречу нам неспешно двигалась крытая повозка, сопровождаемая несколькими конными солдатами – кто-то из местной знати возвращался с прогулки в свой респектабельный дом. И как некстати её продвижение было неожиданно прервано парой дворовых гусаков, коим заблагорассудилось именно посередине дороги выяснить между собой отношения. Неприученные к подобной наглости домашней птицы лошади дернулись, и экипаж резко остановился. Шторки экипажа раздвинулись, и в проём высунулось упитанное лицо неизвестного мне субъекта лет пятидесяти:

- Что здесь происходит? – возмущённо возопил он, осматриваясь по сторонам. При виде гусаков незнакомец побагровел и кинулся воодушевленно бранить охрану. - Идиоты! Бездари! За что я вам плачу, если вы не способны обеспечить мне свободный проезд от треклятых уток?! Изловить и подать на стол в съедобном виде!

Ситуация была столько комичной, что наша маленькая процессия остановилась, наблюдая за неуклюжестью солдат, пытавшихся выполнить приказ сего рассерженного горожанина. Не сдержавшись, я зашлась смехом, привлекая его внимание. Маленькие глазки оценивающе пробежались по моей фигуре и одеянию, одобрительно признали ровню себе, полные губы причмокнули и расплылись в слащавой улыбке:

- Госпожа! Несмотря на недостаток времени, я признателен этим уткам уже за то, что благодаря их задиристости могу лицезреть столь редкостную красоту. Но кто ты и почему я раньше тебя не встречал?

- Достопочтенный! – кокетливо склонив голову в приветствии, я едва сдерживала рвущийся наружу смех. - Позволь замечу, что это не утки, а гусаки.

- Господин губернатор! – вмешался в разговор один из охранников, обозначив тем статус знатного субъекта.

Занятно! Приехать в малознакомый Лондиниум, и первым делом столкнуться с его губернатором. Само провидение?!

Между тем солдат указал пальцем на Гауру: - Я узнаю эту лошадь. Она принадлежит той бабе, декуриону, третья турма которой была расформирована две недели назад.

- Вот как? – задумался губернатор. - Наслышан я о декурионе. Говорят, Клавдий очень неохотно отпустил её в отставку. Уж больно ценил сомнительные доблести этой стервы, - губы полнощёкого губернатора уподобились плотоядной ухмылке, призывая окружающих поддержать его остроту: