Принцесса в академии. Суженый - Медная Варя

Я подняла глаза на дракона. Это все сделали мы? В его ответном взгляде читался тот же вопрос и искрилось веселье.

— Гхм, — сказал мейстер, выразив общее мнение. Потом откашлялся и невозмутимо спросил: — Это было твое окончательное решение, принцесса?

Я мягко высвободила руку и повернулась, чтобы ответить, когда из-за спин раздалось робкое:

— Ливи…

Драконы начали оборачиваться и заворчали: кто-то пробирался вперед, не дожидаясь, пока они расступятся.

— Озриэль!

Его появление здесь казалось таким немыслимым, что я потерла глаза и на миг зажмурила, а когда снова открыла, он уже стоял напротив и сжимал мою руку. Руку, которая еще хранила тепло другого прикосновения.

— Это правда ты? — пораженно выдохнула я. — Но… как?

— Да, молодой человек, я бы тоже хотел знать, — недовольно заметил мейстер и зыркнул на охранявшего дверь Хоррибла. — Это закрытое собрание, и посторонним ифритам вход воспрещен.

Озриэль не удостоил его и взглядом, продолжая смотреть только на меня.

— Вообще-то его вызвал я.

Вперед выступила маленькая тень и просеменила к нам.

— Магнус?

Паук неуютно поежился, оказавшись в центре внимания.

Наверное, сейчас я полностью оправдывала образ глупенькой принцессы, каковой пыталась выставить меня Грациана, потому что была способна только моргать и производить односложные восклицания.

В голове все окончательно перемешалось.

— Я начертал его имя на зеркале, — пояснил паук и перевел тревожный взгляд с меня на ифрита и обратно. — Я ведь правильно поступил?

Конечно… Магнус был в темнице в Потерии вместе со всеми, когда мадам Лилит захотела встретиться с Орестом, а потому знал заклятие вызова ифритов. Всего два слова, второе из которых — имя. А завесу с замка мы сами сняли во время пикника на крыше.

— И давно ты здесь, Озриэль? — только и сумела выдавить я.

— С четверть часа, — пробормотал он и покосился на дракона. — Я слышал слова Горшка. Теперь ты свободна и можешь поступать как вздумается. Идем, Ливи. — Он покрепче перехватил мою руку и твердо потянул в сторону выхода, отпихнув с дороги официанта.

Я так растерялась, все еще не веря в реальность происходящего, что безропотно последовала за ним. Но путь преградил мейстер.

— Не так быстро, юноша. Мы еще не закончили. — Дракон обернулся к двери. — Эй, кто-нибудь, выведите ифрита. Тут не проходной двор.

Озриэль оттолкнул трость, которую тот упер ему в грудь, и предостерегающе посмотрел на официантов, неловко мявшихся и не знавших, как к нам подступиться. Они, в конце концов, обыкновенные слуги, а не вышибалы, и драки не по их части.

— Этот ваш дурацкий обряд завершен, — прошипел Озриэль с яростной решимостью, которой я в нем прежде не подозревала. — Горшок сказал, что она может идти, и Ливи хочет уйти, ведь так? Скажи им!

Он обернулся и внезапно изменился в лице. Не знаю уж, что было написано на моем, только Озриэль посерел.

— Ливи… — едва слышно прошептал он. — Ты ведь хочешь уехать, правда? Ты хочешь этого больше всего на свете… потому что, — он запнулся, — вместе, отныне и навек?

Больше всего на свете мне сейчас хотелось одного: осыпаться горкой пепла прямо на месте. Вот бы все удивились.

Где же удар молнии, комета смерти, разверзшаяся земля, когда они так нужны?!

Все же лучше, чем смотреть в глаза Озриэлю и молчать. Потому что любой ответ — предательство. Если не по отношению к нему, так к дракону или к себе…

Но есть решения, которые никто не примет за тебя. Выбор только твой. Как и последствия.

Я попыталась тихонько высвободить руку, и когда пальцы почти выскользнули из его ладони, ифрит опомнился и сжал их, не отпуская.

— Нет, — сказал он, подошел вплотную и добавил, заглядывая в глаза, — нет-нет-нет, Ливи, пожалуйста, не делай этого со мной… с нами.

— Послушай, Озриэль, я…

Он взял мое лицо в ладони:

— Ты сейчас сама не своя, ты так не думаешь. Это ведь не может быть из-за… — быстрый взгляд поверх моего плеча на хозяина замка, и снова зеленые глаза впились в мои. — Я люблю тебя, — твердо сказал Озриэль. — Я многого не знаю о жизни и во многом не уверен, но одно знаю наверняка: я люблю тебя так сильно, что больно дышать, и буду любить до конца своих дней. В этом я уверен так же неколебимо, как и в том, что завтра утром на востоке взойдет солнце. Ты мое солнце, Ливи. Помнишь, я как-то сказал, что лучше буду твоим другом, чем меня вообще не будет в твоей жизни?

— Да…

— Так вот, забудь: я был полным кретином, непроходимым идиотом. А сейчас буду самым эгоистичным на свете ифритом, потому что попрошу: выбери меня, Ливи, пожалуйста. Только не бросай! Если ты уйдешь, я умру. — Он опустился на колени, продолжая смотреть на меня снизу вверх и держать за руку. Среди драконов послышалось фырканье и хмыканье, но Озриэль и глазом не моргнул. — Пусть говорят и думают, что хотят, мне плевать. Могут катиться к чертям за компанию со всем остальным миром, лишь бы ты была со мной…

— Озриэль… — Я коснулась его лица, и он тотчас прижал ладонь к щеке.

Обращенный на меня взгляд был таким чистым и полным надежды, что сдавило горло. Почему он, такой чистый, любит меня, такую скверную? Лгунью и предательницу…

С каждым произнесенным им словом лицо дракона темнело. Я продолжала стоять, не отнимая руки, но невольно посмотрела на хозяина замка. Озриэль перехватил этот взгляд и крепче сжал мои пальцы:

— Я никогда не причиню тебе боль, Ливи, а он не может гарантировать того же. Опомнись, он же дракон! А значит, вспыльчивый и опасный. Пусть нечаянно, под влиянием момента, но однажды наверняка сорвется и навредит тебе.

Дракон шагнул было к нам, однако при этих словах замер. Лицо превратилось в неподвижную маску, посмертный слепок.

— Союз дракона и человека — это… противоестественно, нарушение всех традиций! — продолжил Озриэль. — И с мнением твоим он не будет считаться, а я сделаю для тебя все. Абсолютно все! Мы будем счастливы, Ливи, как никто и никогда, обещаю!

— Сколько красивых слов и обещаний за один вечер, — хмыкнул мейстер. — Все-то у вас, молодежи, отныне и навек, а если уж любовь, то непременно до смерти. — Он тут же вскинул ладони, показывая, что больше не станет вмешиваться.

Озриэль напряженно ждал моего решения.

Я посмотрела на хозяина замка. Тот не двигался.

Пауза затягивалась. Сперва никто не смел и вздохнуть, но постепенно драконы начали терять терпение. Кашель, шепотки, шебуршание — все указывало на то, что запасы великодушия на исходе.

— Скажи же хоть что-нибудь, — беззвучно попросила я дракона.

Наконец он разомкнул губы.

— Чего ты ждешь, принцесса? Ты слышала ифрита. Или рассчитываешь, что я схвачусь за другую руку?

Только сейчас я поняла, что действительно протягиваю вторую к нему.

Голос звучал совсем как этим утром, когда он вручил мне коробку с щипцами. В нем не осталось ничего от того дракона, в танце с которым я чуть не сгорела пять минут назад.

Лишь в глубине глаз пряталось что-то пугающее. И мне отчаянно захотелось, чтобы это затаенное чувство вырвалось наружу, но, если там что и было, дракон крепко держал его в тисках воли, загоняя внутрь.

— Зачем ты так? — прошептала я, умоляюще глядя на него и продолжая протягивать руку. — Не надо, пожалуйста… Якул.

Он дернулся и сделал шаг назад, сцепив руки за спиной, словно боялся, что те его не послушаются. Губы дрогнули в усмешке, страшнее которой я не видела в жизни.

— Или ты решила, что кому-то здесь нужна, принцесса?

Вырви мне кто-нибудь заживо сердце, и то не могло быть больнее. Я медленно опустила руку и целую минуту молчала, глядя в пол. А потом сказала.

— Идем, Озриэль. Мы едем домой.

Ифрит с готовностью вскочил, стянул сюртук, накинул мне на плечи и быстро повел к выходу.

На сей раз никто не кашлял и не хмыкал. Слуги расступались.

На пороге я не удержалась и в последний раз обернулась. Дракон смотрел вслед двумя отражениями бездны.