Осень бедствий (СИ) - Гончарова Галина Дмитриевна

Савватей взял ее руку в свои ладони. Здоровущие, натруженные... как и тогда, тридцать уж с лишним лет назад. И так же пошло теплой волной к сердцу.

- Приходи, Наденька. А то, может, вспомним молодость?

- Ох, кобель!

Но хоть и ругалась тора, а из дома выходила спокойная и довольная. Со счастливой улыбкой. И от провожатого не отказалась - Савватей лично пошел. По лесу пройтись, о старых временах поговорить... жена хоть и поругается, а только - поймет. Не дура потому как.

* * *

Лесная тропинка, узенькая, тесная. По ней двоим идти сложно, разве что тесно-тесно обнявшись. Да вот беда - сейчас Наденьку Алексееву можно было обнять только втроем.

Савву это, впрочем, не останавливало.

Что его вело в свое время? Что?!

Не любовь, нет. Не было той любви.

А вот когда он к сестре пришел, да и увидел там барыню... усталую, измученную, серую всю от тоски - и пожалел.

И понял.

Пьяница, да дурак, он что в деревне, что в хоромах - дурак и пьяница. И иначе тут не скажешь. Девки маются - бабы каются...

Вот и каялась девчонка, даром, что барыня, и маялась, и тосковала... и жалко ее было.

Понимаете, вот кто-то - замужем.

А ей выпало всю жизнь женатой быть. Просто потому, как доверь дураку имущество, да себя, да детей... и жалеть будет и некого, и нечего - все разнесет. Все пылью и прахом станет, сколько б поколений не наживало. Все дурак по ветру пустит.

Надя понимала, что никогда рядом с ней крепкого мужского плеча не будет - и плакала. Оплакивала свою жизнь, в которой никогда... вот никогда ее никто не заслонит. Не справится с ее бедами, не вытянет из пропасти, не поможет, не спасет.

Савва и сам не пытался.

Но ведь когда человеку сложно и трудно идти, ему нужен костыль. Хотя бы ненадолго, пока болит нога, пока тяжко, а потом он и сам выправится, и костыль бережно у дороги положит - авось и другому путнику пригодится.

А пока нет сил, и перебита нога, а ползти все равно надо...

Вот Савва и стал таким костылем для торы Надежды.

Поддержал, подтолкнул, и она справилась.

Смирилась с мужем, расправила плечи, приняла всю тяжесть жизни на себя - и встала стеной. Стала и заслоном, и опорой, сама осознала силу...

Не сразу, нет.

Пару лет они с Саввой были вместе.

Пару лет она слышала, что красива, что умна, что нужна... и постепенно, словно деревце, надломленное злой рукой, выправлялась. Становилась сильнее, крепче, цеплялась корнями, расправляла ветви.

Она стала сильной.

А сильный человек умеет быть благодарным. Умеет воздавать должное тем, кто ему помог. Это слабые люди обычно злы и жестоки, сложно быть добрым, если ежечасно ждешь удара. Сложно быть благородным, если об тебя вытирают ноги.

Надя стала сильной. И отблагодарила Савву, хоть и на свой лад.

Деньги - это много или мало?

Как сказать. В каких-то координатах это пустяк. Но - попробуйте жить без денег?

Прокормить детей? Найти еду, жилье.... Нищим выбирать не приходится, не так ли? Надя даже не деньгами откупалась - спокойной и уютной жизнью. Савва ей подарил уверенность в себе, она ему - уверенность в завтрашнем дне.

Много это - или мало? Кто ж теперь скажет?

А в те времена они так и ходили. Юный тогда Саввушка, пухленькая и обаятельная Наденька... сейчас так не получится.

А потому Надя и не стала уходить далеко. Дошла до одной из памятных полянок... вот и дерево на ней, усесться можно.

- Саввушка, это я и стенам не могу доверить.

- Наденька?

- Знаешь, от кого сын у Илюшки?

- Тора... ты ж не назвала имени.

- Великая княжна Анна.

Слово, которое сорвалось с губ Саввы, вообще-то в присутствии тор... да и вообще, женщин и детей, произносить не стоило бы.

Надя сидела молча. Ждала осознания. Наступило оно быстро.

- Это ж как же?! Это ж... Это че ж...

Да, сложно осознать, что с одной стороны у мальчика дед - крестьянин Савватей, а с другой - император всея Русины, Петер Воронов.

В один шаг такое и на голову не натянешь...

Но наконец Савва осознал, смирился, и посмотрел на тору с куда большим интересом.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

- И че ж теперь?

- Ничего, Саввушка. Просто - сбереги внучка, если что. Сбереги.

- Наденька, слово даю. Все сделаю.

- Сделай, Саввушка. Может и такое быть, что больше делать будет некому.

Савва покачал головой.

- Все что смогу, Наденька. Защищу, уберегу...

- Побереги внука, Саввушка. Если так случится - Творцом тебя заклинаю. Не меня пытайся спасти, не сына - не разменивайся ни на что. Хватай внука - и уезжай!

- Обещаю, Наденька...

Не так уж и много сказано было на той поляне. Но главное прозвучало.

А что Савва ухмылялся в бороду, когда обратно шел...

А что!

Вот какой у него сын!

Не хухры-мухры, сама великая княжна снизошла! Оценила...

Какого он мужика спроворил! Уметь надо! Ух!

Глава 9

Нищенствуют и княжат - Каторжные княгини, Каторжные князья.

Русина, Ирольск.

Яна сидела в небольшой квартирке рядом с вокзалом и смотрела из окна на паровоз. Специально сюда перебралась, после отъезда Нини. Здесь, конечно, опаснее, ну так и она не маргаритка беспомощная, она за себя постоять может. А к поездам ей надо было быть поближе.

Ей предстоял небольшой вояж по Русине.

Да, ехать - или не ехать, вот в чем вопрос!

Ехать, понятное дело! Если на хорошем, скоростном поезде, то до Звенигорода она доберется за две недели. Ну, там может чуть больше будет, мало ли что. Но - две недели.

А если ножками?

Во времена оны каторжники по два года до Сибири топали. Здесь, конечно, расстояние поменьше, но...

Полторы тысячи километров. Даже тысячу семьсот, почти... Полторы тысячи было от Зараево, а сюда она добралась - еще плюс двести километров к счету.

Машины у нее теперь нет. Да и не потянет она такой автопробег. Не с нынешним уровнем техники. И ладно б еще на дорогах спокойно было!

И ладно б еще дороги были!

И керосин.

И запчасти.

И продукты...

Короче - абзац.

Те, кто живут в двадцать первом веке, и не представляют, какая филейная часть улыбалась путешественнику всего веком раньше. Даже отдаленно не представляют.

Тот же Чехов ехал до Сахалина - около девяти тысяч километров - четыре месяца. Ехал на поезде, пароходе, паромах, лошадях...

Яне надо было только на поезд. Но...

В стране - бардак. Она уже поговорила с путевыми рабочими, и те сказали свой вердикт: если повезет - две недели. Пассажирские поезда?

Окститесь, жама! В наше-то время!

А какие?

Назван был только один поезд. Личный, жома Тигра. На котором тот приехал из Звенигорода, и который отправится обратно. Осталось одно маленькое обстоятельство. Надо найти этого самого, кошачьего, и уговорить его взять Яну с собой. Желательно - на полном довольствии.

Не то, чтобы девушка не могла запасти продуктов на две недели - и дольше могла. И договориться, и на пайке пожить - бывало. Пост она никогда не соблюдала, но лес же! Кто себя в руках держать не умеет, тому и в лесу делать нечего.

Но - зачем?

Есть поезд.

Есть личность, сидящая в поезде.

Осталось уговорить эту личность. И да! Камасутру не предлагать! Видела Яна тех освобожденцев... бэээээ! Гадость!

Вот уж кто носки меняет только на водку!

Нафиг-нафиг! Намотаешь еще чего, лечись потом. А антибиотиков еще не придумали. Зато сифилис изобрели.

Итак, что она может предложить?

Яна задумалась. А потом подошла к зеркалу. Пожалуй что... можно попробовать.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Из зеркала на Яну смотрела весьма и весьма симпатичная личность.

Косу девушка-таки отрезала. Сил не было на эти лохмы! Мыть-чесать... правда, на всю длину рука не поднялась, и Яна щеголяла теперь локонами до середины спины. Красиво получилось. И голове легче.