Татьяна Рябов - Гоша Каджи и Алтарь Желаний

— А озорники есть? — строго поинтересовался портрет рыжебородого мужчины лет пятидесяти с такими же огненными волосами под шляпой с лихо торчащим вверх пером страуса.

— Да есть парочка, — скромно вздохнула Сантас, но уточнять, кто именно — не стала.

— Это — хорошо, — обрадовался рыжебородый декан, поправляя кружевное жабо воротника. — Значит, традиции и дальше не нарушатся, и мы зададим всем остальным факультетам по самое не хочу!

Но на него тут же возмущенно набросились почти все остальные портреты, выговаривая ему за неправильное, с их точки зрения, поведение. А рыжебородый не то что смутился, а, наоборот, с таким жаром стал отбивать их словесные атаки, что у Каджи даже сомнений не возникло: эту баталию рыжий выиграет обязательно.

— Пошли наверх, — Таня махнула рукой в направлении винтовой лестницы. — Они теперь долго не успокоятся.

И дружной толпой они попали на второй этаж. Там находилась гостиная факультета. Была она средних размеров, но очень уютной. На полу мягкий ковер нейтрального, не яркого цвета. На стенах — гобелены с красивыми вышивками на них, изображающими чаще всего сценки из жизни учеников. У одной стены весело потрескивает поленьями камин. В центре гостиной расположился сравнительно большой овальный стол с мягкими стульями вокруг него. Чуть поодаль — просторный диван. Книжные полки на противоположной камину стене. И в разных местах разбросались несколько старинных кресел с журнальными столиками обок. И парочка сидящих в них старшеклассников. Больше ничего и никого.

Из гостиной вверх уходило уже две лестницы, тесно прижимавшихся к круглым бокам башни.

— Девочки налево, мальчики направо, — скомандовала Таня. — Там ваши спальни. Устраивайтесь спать поскорее. Этерник прав — завтра будет тяжелый денек. А у вас, первокурсников, с непривычки — особо трудный. Давайте, давайте, идите. На дверях уже написано, кто в какой комнате будет жить. Разберетесь…

Тому, что на одной из дверей обнаружилась табличка с фамилиями Роба, Гоши и какого-то Бардера Шейма, парни даже удивляться посчитали излишним. Разве могут друзья жить порознь? А Бардером оказался толстенький и неуклюжий паренек с нечесаными космами. И еще было сразу заметно, что он крайне ленив. Просто до чрезвычайности.

Комната ничего особого собой не представляла. Для замка — ничего особого. Каменные стены, сложенные из крупных серых блоков. Сводчатый потолок. Окна в готическом стиле. На стенах самозагорающиеся светильники. Массивный стол по центру, и три стула около него. А так же три крепких просторных кровати: две стояли вдоль боковых стен, а одна — напротив входа, под окнами. Ее-то и занял Шейм, сразу же развалившийся на ней прямо в одежде и, не снимая обуви. Ладно еще, что ноги он на полу оставил. В дальнем левом углу просторный шкаф для одежды. А около кроватей — тумбочки.

Вот на одной из них и сидел Барни. Правда, сидел только до того момента, пока Гоша не вошел в комнату. А уж тут он радостно вспрыгнул на ноги и, чуть смущаясь посторонних, поинтересовался:

— К-как все п-прошло?

— Прекрасно, — Гоша бросился к другу, схватил его на руки и уселся на кровать. — Представляешь, Барни, меня сразу все стихии выбрали, а директор говорит…

И тут Гоша сбивчиво рассказал приемнику то, что сам помнил. А Роб за это время основательно обследовал всю комнату, даже в шкаф и тумбочки заглянул и потом выдал свой вердикт:

— Ничего, жить можно. — И скосив глаза на приемник, поинтересовался. — А ты кто такой?

— Я, я…, — отчего-то замямлил Барни и окончательно потерялся.

— Это мой друг Барни, — ответил за него Гоша. — Ты чего это опять заикаться начал? Знакомьтесь. А это, Роберт Баретто, тоже мой друг. Мы в поезде сдружились. А еще с нами такие классные девчонки ехали, тебе они понравятся, Барни. Только вот ты все самое интересное, к сожалению, проспал…

Роб вразвалочку подошел к Гоше и протянул руку:

— Давай пять, Барни. Раз ты друг Гоши, значит и мой тоже. — И улыбнувшись, добавил: — А все друзья меня запросто Робом зовут. Так что, можешь не стесняться.

И приемник без церемоний хлопнул по протянутой ладони, тоже расплывшись в улыбке. Но уже через минуту ребята стали так отчаянно зевать, что сил у них хватило только на то, чтоб быстренько раздеться и растянуться в кроватях. Даже Шейм и тот последовал их примеру, правда, одежду свою побросал на пол как попало. И только они устроились, как светильники самостоятельно погасли. А ребята дружно провалились в объятия снов. Хотя ничего им, вообще-то, и не снилось, настолько они устали за сегодня. И даже не столько устали, сколько под завязку загрузились новыми впечатлениями.

А Барни вздохнул слегка и, пробубнив себе под нос, что-то о том, будто хотел им свеженький анекдот рассказать, нацепил наушники и поплыл по волнам волшебной музыки. В этом мире она была совсем другая.

…А поутру они проснулись. Но еще точнее будет сказать, их с трудом разбудил Барни. Да нет, ничего страшного не случилось. Просто пора было идти на завтрак, а потом на первые в их жизни уроки волшебства.

Часть 2

…Но лишь капель весны в сердцах — решает все проблемы

Глава 1. Рецепт истории магии по-магловски

Анекдот Барни парнишкам все же рассказал. О том, как однажды встретились случайно в баре магл с волшебником и, выпив чуточку лишнего, принялись друг другу жаловаться на своих жен и детей… Впрочем, не об этом сейчас рассказ. Но парни расхохотались, и соответственно проснулись наконец-то. А то до этого ползали по комнате, вяло одеваясь, как тараканы после крутой вечеринки.

— И сколько вас ждать прикажете, бойцы? — строго сдвинув брови к переносице, поинтересовалась Янка, отбросив в сторону иллюстрированный журнал для подростков «Заноза и Пузырь», но тут же радостно заулыбалась, сама себе противореча.

— Мы с сестрой уже и не знаем, о чем бы еще поговорить. Засони, пока вас дождешься… — Анька недовольно встала с дивана, но по всему было заметно, что ее хмурость и требовательность просто для порядка, не больше.

— А вас, девчата, что — бессонница замучила? — легко и дружелюбно огрызнулся в ответ Роб.

— Кто рано встает… — начала было фразу Аня.

— Тому и тапки, — продолжила Янка, невинно похлопав длинными ресничками.

— И дудку в руки, — уточнил Баретто, почесывая затылок.

— А барабан на шею, — выдал свою версию Гоша, скромно засунув руки в карманы брюк.

Аня только вздохнула скорбно, что, мол, с больных на всю голову взять, и сказала неожиданно спокойно: