Татьяна Минасян - Многоцветная магия

— Ошибиться в цвете магической ауры? Все трое? Вы, должно быть, шутите, уважаемый!

— А вы, почтенная, должно быть забыли, что в вашем музее каждый камень светится еще и творческой аурой, а она по цвету — золотая. Возможно, это ее свидетельницы назвали желтой. А магическую ауру другого цвета они могли не заметить: творческое-то сияние наверняка было ярче.

— Первым желтую ауру заметил Юрий Златов, а он прекрасно во всем этом разбирается.

— Юрий Златов — не маг. Я вообще не уверен, что он способен видеть ауры. А если и способен, то совершенно не факт, что он видит их так же, как мы.

Лесная волшебница чуть удивленно приподняла брови:

— Господин Вечерковский, мне кажется, вы должны знать, что все дети, рожденные в семьях волшебников, от рождения способны видеть "третьим глазом", даже если у них и отсутствуют все остальные колдовские способности.

Взгляд Эраста стал еще более тяжелым:

— Не стоит меня учить. Такие дети рождаются слишком редко, чтобы делать об их способностях общие выводы.

И снова эти два волшебника начали сверлить друг друга ядовитыми взглядами и обмениваться малопонятными для остальных присутствующих колкостями. Другие участники собрания сидели со скучающим видом и хранили молчание. Аскольд вопросительно взглянул на Ию, и она, догадавшись, что он ничего не понимает, взяла один из лежащих перед ней листов бумаги и принялась с самым серьезным видом писать ему записку: "Они теперь целый час будут ругаться — в прошлый раз было то же самое". Скосив глаза и прочитав написанное, Тихомиров загрустил окончательно. Новая престижная работа, которую он с таким трудом сумел получить, на глазах теряла свою привлекательность.

К счастью, на этот раз прогноз Ии не оправдался. Водная чародейка Вероника внезапно очнулась от своих раздумий и решила вступиться за представителя своей стихии:

— Юрий Златов видит ауры так же, как и мы, и ошибиться он не мог. Его допрашивала лично почтенная Фаина, и он сказал, что часть крыши Зимнего была создана при помощи подземной магии. Что сквозь золотую ауру там в нескольких местах просвечивала темно-желтая.

— Совершенно верно, — тут же вмешалась в разговор Ия. — Альбина Шорохова заявила все то же самое, слово в слово. И я сразу хочу сказать, — бросила она сердитый взгляд на Вечерковского, — что Альбина не могла ничего перепутать или не разглядеть. Это очень ответственный и внимательный человек.

— Ну разумеется, каждая община всегда будет выгораживать своих членов, — пожал плечами Эраст, и Кушнир тут же возмущенно вспыхнула. — Господин Тихомиров сейчас все то же самое скажет про свою подопечную.

— Нет, не скажу, — усмехнулся Аскольд. — Лилит Микаэлян девушка не особо внимательная и… В общем, я мог бы долго перечислять все ее недостатки, но к делу это не относится. И в любом случае отличить желтый цвет от какого-нибудь другого она точно в состоянии.

— А если и эти аргументы вас не устраивают, — подводя итог сказанного, вновь заговорила Звенислава, — вот вам еще один: в Эрмитаже работают пятеро волшебников, в то числе и я. И если бы магическая аура у крыши была не желтого, а любого другого цвета, мы бы наверняка уже давно это увидели. А вот желтое сияние, если не присматриваться, на золотистом фоне действительно почти не заметно.

Вечерковского ее слова, казалось, обрадовали.

— Это может означать только то, что вы пытаетесь снять подозрения с себя и со своих сотрудников, — объявил он чуть ли не торжественным тоном. — Вы не заметили того, что находилось у вас под самым носом… или вернее, над головой, и теперь будете говорить, что аура была желтой, потому что ее вам было бы сложнее всего разглядеть. А на самом деле она могла быть абсолютно любого цвета.

— Уважаемый Эраст, по-моему, вы уже переходите на личности!

— Ничуть, почтенная Звенислава, я ведь не только о вас говорю, а обо всех магах, которые с вами работают. Тем более, что среди них, кажется, есть не только лесовики.

— Вот именно. Вы только что обвинили нескольких представителей разных общин, включая меня, в том, что мы могли не заметить элементарную вещь. Это уже можно назвать клеветой!

Аскольд понял, что уже ничего не понимает. Почему Эраст так странно себя ведет? Ведь всем давно ясно — в Эрмитаже "похозяйничал" кто-то из питерских подземных магов, которого теперь надо найти и призвать к ответу. Понятно, что он хочет выгородить своего коллегу, но какой смысл отрицать очевидные вещи?

— В общем, так, — Звенислава обвела глазами всех присутствующих. — У кого-нибудь из вас есть сомнения в том, что при ремонте Зимнего дворца применялась магия земли? И что маг, который это сделал, живет или, по крайней мере, раньше жил в Питере?

— Никаких, — резко ответила Ия. Аскольд молча кивнул в знак согласия с лесной чародейкой.

— Почтенная Вероника! — позвала Звенислава зазевавшуюся водную чародейку. Та вздрогнула и подняла на нее совершенно несчастные глаза:

— Да-да, конечно, я тоже так считаю…

— Тогда, я думаю, мое предложение устроит всех, — подвела лесовичка итог дискуссии. — Подземной общине следует немедленно заняться поисками того, кто устроил в Зимнем все это безобразие. Остальные общины должны будут, если понадобиться, оказывать им в этом всяческую помощь. О любом подозреваемом вы, Эраст, должны будете сообщать всей нашей комиссии. Возражения есть?

Возражения были только у Вечерковского, однако говорить о них он не стал и лишь еще сильнее поджал губы. Звенислава раздала каждому заседавшему волшебнику по копии принесенных ею бумаг и первой встала из-за стола. Остальные члены комиссии, радостные от того, что собрание, наконец, завершилось, поспешили последовать ее примеру.

— Почтенная Звенислава, благодарю вас за гостеприимство, — язвительно прошипел Эраст. Теперь уже он сделал акцент на слове "почтенная", намекая на далеко не юный возраст своей противницы. В ответ лесная волшебница натянуто улыбнулась.

Выйдя из домика, пятеро волшебников направились в разные стороны. Вероника, по-прежнему напряженно думающая о чем-то своем, прошла несколько шагов по тропинке и лишь после этого, спохватившись, щелкнула пальцами и исчезла. Вечерковский повернулся к своему секретарю, проворчал сквозь зубы, что сегодня тот ему больше не нужен, и скрылся за деревьями, сам же Владимир, слегка поклонившись, тоже растворился в воздухе. А Аскольд, уже собравшийся переместиться к себе в машину, но вспомнивший, что Ии придется снова пробираться через заросший хищными кустами парк, повернулся к металлической волшебнице:

— Прогуляемся обратно вместе?