О. Шеремет - Время надеяться

— Оммм, — протянула, сев в позу лотоса. Ай-яй, больно. Пришлось лечь обратно.

Да что ж он там… Пытается смыть с себя позор?

Кстати, о дроу. Зачем он это сделал? Предположить, что опытный златоглазый Дон Жуан потеряла голову от близости своей тщательно презираемой однокурсницы — глупо. Что же тогда? Хотел меня успокоить? Возможно. Нарисовать галочку напротив моего имени в личном дневнике? Тоже вариант. Просто так?…Самый вариантный вариант, мне кажется. Подвернулась под руку. И он не будет заниматься такими самокопаниями, спорю на душу. На его.

Как теперь Дар будет ко мне относиться? Так же как раньше, наверное.

— А я к нему?

Внимательно рассматриваю потолок — но ответа там не нахожу. Никогда-никогда не чувствовала такой шизофренический разброд! Тело тянется к нему, разум говорит — не смей, тебя снова обманут. Сердце молчит, не в силах что-то решить. Я не люблю его, нет… Я даже не знаю, что такое любовь.

И я не хочу об этом думать. Пусть всё остается, как раньше — так просто. Мы друзья, соперники, напарники. Не более того. А этот эпизод не забывать, но оставить в прошлом как приятный аттракцион.

Отлично! Только Алхаст, думаю, не оценит изящество моей женской логики. Алхаст… попробовала улыбнуться, как всегда, когда вспоминала о нём, но не получилось. Какое-то раздражение от того, что мы с ним друг другу больше чем брат и сестра.

Глупая, глупая. Перестань. С ним нельзя быть не честной — если спросит, расскажу. Если нет — оставлю эту ночь сокровищем для себя одной. И Алхаст, между прочим, давно не мальчик, так что мы квиты

Таким образом, вернув себе и Алисе душевное равновесие, я с нетерпением (уже) ожидала возвращения Дара. Надо и с ним поделиться гениальными выкладками, правда?

— Дроу, выходи, подлый трус!

Ноль внимания, фунт презрения. Ну ладно, сам напросился. Эх, жаль, дверь ломать нельзя, а то устроила бы ему сюрприз.

Но ручка неожиданно легко поддалась — и моя самоуверенность тоже.

— Дар, я захожу. Ау?

Предосторожность оказалась излишней. Он сбежал.

ДАРМ" РИСС

В эту ночь я не сомкнул глаз ни на миг. Коварный сон начал подкрадываться, когда девушка мирно задышала, уснув на моем плече… Но сквозь сладкую истому пробралось осознание того, КТО эта девушка. Ма-ать моя паучиха! Я влип.

Во что влип? В неприятности? Но, стоило взглянуть на нежные линии шейки, плеча, рук, на разметавшиеся по подушке волосы цвета заката, как я понимал, что влип в паутину, из которой совсем не хочется выпутываться. И оставил неприятные мысли до утра. Хоть плечо и затекло, я не попытался принять более удобное положение — а вдруг окажется, что всё это — сон? Если так, не хочу просыпаться.

Демон, Кенррет, да что же ты так размяк.

Не могу осознать до сих пор, что капризная маленькая ведьма, сосуд Хаоса, богиня и моя личная головная боль — просто девушка. Девушка, которая любит целоваться, которая вздрагивает и прикрывает глаза, когда я чуть прикусываю светлую-светлую кожу на шее.

Но вот пришло проклятое утро. Не зря, ой, не зря мои предки так ненавидели восход солнца!

Я дал волю тем самым мыслям, которые до этого скромно стояли в сторонке, ожидая приказа " В атаку!". И — да, они ринулись на меня.

И тебе не стыдно? — раненым грифоном возопил Иззмир.

А тебе? Сбежал, оставил меня одного…. На растерзание.

Попробуй только соври, что тебе не понравилось.

Я даже не прочь повторить. Только не получится. Боюсь, когда зеленоглазая откроет глаза, она забудет о своём пацифизме и сделает со мной такое, что инквизиторам и в кошмарных снах не приснится. Тем более что у девочки теперь есть опыт. И клеймо… Я вспомнил тонкий шрам в форме буквы "М" под моими руками на спине, изогнутой арке, радуге, упавшей с ночного неба. Почему я?

"Потому что она была пьяна", — пришел очевидный ответ. Фонтан с мохито, угу. И ей нужно было опереться на кого-нибудь, хоть бы даже и на подлеца дроу.

М-да, впервые я понял, что "подлец" и "негодяй" — ярлыки, которые на меня так часто вешали — не комплименты.

Ну-ну, ты еще покрасней.

Лаэли перевернулась во сне, её голова скатилась на подушку. Хотелось обнять её, поцеловать в затылок, где вьются короткие волоски… Нет, нельзя. Я с сожалением отодвинулся от неё, встал. Собрал одежду и тихо пошел к ванной. Мне нужна арена для казни.

Пустил воду — вдруг буду думать слишком громко — сел на край ванной.

Тьма…

Ладно, с тем, что я воспользовался её состоянием, мы определились. Нет, не мы — я. В Хель всякие внутренние голоса. Слышишь, Иззмир?

Напуганный открывшейся перспективой, мальчик замолк. Уже легче.

Идеальный вариант — если она уже проснулась и, пылая гневом, плетет убийственное заклятье, готовая разнести меня в мелкие клочки… Я даже не стал бы сопротивляться. Но, к сожалению, не имею сейчас права на смерть. Слышал, что в некоторых мирах неотъемлемым правом каждого существа является право на жизнь — для мага это смешно. Право на смерть куда важнее.

Она меня возненавидит. Впрочем, для этого имеются веские основания: даже исключая сегодняшнюю ночь из счета. Я встал с ванной и скорчил отражению в зеркале зверскую гримасу. Не нашел и десяти отличий от своего обычного выражения лица.

…А воспоминания лезли, лезли упорно в голову, не считаясь со здравым смыслом, расовыми и прочими предрассудками, законами и прогнозами погоды: губ, плечи, ресницы щекочут меня, как крылья бабочки…

В Хель, я сказал! Ой, слишком громко сказал.

Прислушался — в комнате было тихо. Послышалось?

Ну что ж, темный эльф может записать в книгу жизненных свершений — переспал с девушкой лучшего друга. Именно с девушкой… коей она уже не является.

Стиснул изо всех сил челюсти — хотелось проклясть все демоновы миры. Но зубная крошка оказалась не очень на вкус, и я расслабился. Но ведь они с Алхастом уже долго встречаются — я думал, она уже…

Не оправдывайся. Ты вообще ни о чем не думал.

А эт-то что за занудная часть моей личности? Тоже в Хель.

Я обозрел пассажиров, которые собирался отправить в Нижний мир ближайшим караваном, вздохнул и сдался. Но что мне делать?

Отражение сделало вид, что задумалось. Ну и глупый же у него вид.

Кажется, по земным законам, как честный (хе-хе) человек (хе-хе-хе), я теперь обязан взять Лаэли в жены. Отогнав соблазнительную мысль о том, что не так уж это и плохо, я напомнил себе, что Алхасту не придется по сердцу предложение вступить в гарем. Пусть даже на правах любимого мужа — наличия второго он не потерпит. Я бы тоже не потерпел!

Нет — терплю. Ем на завтрак, обед и ужин зубную эмаль и пытаюсь убедить себя, что ничего особенного нет в чувствах к этой девочке. Кто дурак?..